Следуя за тенью

Кайрен, словно ему тоже разрешили двигаться, потер запястья, онемевшие от долгого пребывания в неудобной позе, и вновь слегка поморщился. Потом огляделся вокруг.

— А я ведь ни разу не был у тебя. У твоих дверей всегда толпилось столько народу, что даже я не рисковал пробраться. Но я об этом думал, — губы поводыря дернулись, словно собирались искривиться в усмешке, но в последний момент решили этого не делать. — Представлял себе, как однажды дочь императора сама позовет меня к себе в спальню. Но тебе ведь это даже в голову не приходило! Я сходил с ума, следя за каждым твоим шагом, а оказалось: все, что было нужно, чтобы попасть в твои покои, это стать государственным преступником! — Кайрен широко раскинул руки в стороны, повернувшись вокруг себя, словно наглядно демонстрируя все, о чем он говорил, потом вновь оглянулся на Иду. — Ну, раз уж я здесь, и кровать такая мягкая… Ты ведь за этим приказала меня привести, принцесса?

Ида покачала головой, отвечая то ли на его вопрос, то ли на собственные мысли.

— Ты лжешь, — проговорила она вдруг.

— Лгу?.. В чем я лгу? — Кайрен приподнял брови, демонстрируя недоумение. Свежая ссадина на левом виске сделала движение несимметричным, но поводыря это ничуть не смутило. — Может быть, в том, что кровать мягкая? — он поднялся на невысокий подиум и, не спрашивая ничьего разрешения, плашмя рухнул на постель. Несколько небольших шелковых темно-синих подушек упали на пол, сброшенные им. Кайрен вытянул те, что попали ему под спину, и отшвырнул туда же.

— Я не знаю, в чем, — ответила Ида. Она по-прежнему стояла в центре комнаты, не делая ни шага ни к Кайрену, ни от него. Она думала о том, что одновременно и узнает, и не узнает его: лицо не изменилось; голос был все тем же — низким настолько, что вибрацией отдавался в позвоночнике; глаза… В них по-прежнему на самой поверхности плавали солнечные искры, только они больше не казались ни веселыми, ни согревающими. От них было больно, словно они острыми иголками кололи до крови. — Я не знаю, — повторила она. — Но либо ты лгал раньше, либо лжешь сейчас.

Кайрен сел на кровати, опершись на локтях:

— А ты хочешь правды, принцесса? — он вдруг стал совершенно серьезен. Будто, если дочь императора не реагировала на разыгрываемый перед ней спектакль, то и он тоже мгновенно потерял к нему интерес. — Значит, ты позвала меня к себе для этого. Хотин сказал: «Спросите его, где они спрятали азрак, — вам он ответит», и ты решила попробовать, так ведь? — он смотрел ей в глаза, словно ожидая какой-то реакции. — Так вот, этого не будет, принцесса! Мы ничего вам не вернем!

— Но вы украли азрак! — Ида и сама не могла бы объяснить, почему ей вдруг вновь стало душно от собственных эмоций.