По следу Черта

Птах! Как Котяра их распознал?

Из густых зарослей выскользнул Француз, как всегда, сосредоточенный и неулыбчивый. Но сейчас сквозь суровые черты проступало явное торжество. В левой руке он держал веревку, небрежно перекинутую через плечо.

— Принимай гостя, командир! — легионер отступил в сторону. За ним двигался то ли куст, то ли дерево, привязанное к концу веревки. Нет, не куст и не дерево — какая-то мешковатая фигура неопределенной формы. Такую иллюзию создавал маскировочный костюм, сплошь обшитый мелкими лоскутами ткани всех оттенков, от черного до желтого. Следом, стволом подталкивая незнакомца в спину, шел Птах.

— Вот она, твоя обезьяна, командир! — сходу сообщил он. — И нож она спиз…ла, и мясо… Держи, Царь!

Птах бросил нож, и хозяин ловко поймал его за рукоятку.

— Без всякой маскировки костер развел, — удивленно сказал Француз. — А зубами в мясо вцепился так, что даже по сторонам не смотрел!

И, усмехнувшись, добавил:

— Потому мы его и не покалечили!

Волк шагнул навстречу, внимательно осмотрел пленника. Но тот по глаза зарос густой черной бородой, поэтому рассмотреть лицо и определить возраст было нельзя. Только ответный взгляд настороженный и подозрительный, что, впрочем, соответствовало ситуации. Да одежда была знакомой.

— Ты с вертолета? — спросил Волк и сопроводил свои слова красноречивым жестом: вертящийся указательный палец будто опускал расслабленный кулак сверху вниз.

— Уи, уи! — закивал человек и, судя по движению в бороде, улыбнулся.

— Иностранец? — Волк повернулся к легионерам.

— Француз, — кивнул Птах. — Назвался Жаном. Вроде они золото искали, нашли, а конкуренты с другого вертолета обстреляли, пилота убили и еще одного парня. А двоих местные поймали и повесили. Он тут уже около двух месяцев кружит — деваться некуда, жрать нечего — короче, хана приходит. По-моему, он нам даже обрадовался.

— А чего ему радоваться, — буркнул Качок. — Кончать его придется. По-любому!

Бойцы обступили пленника и внимательно слушали разговор. По их лицам было видно, что они согласны с Качком и радоваться незнакомцу действительно нет оснований. Волк многозначительно переглянулся с Французом — он лучше других знал жестокое правило специальной разведки: любой свидетель, обнаруживший группу, подлежит ликвидации.

Судя по глазам, пленник помрачнел.

— Оружие его где? — спросил Волк.

— Не видели, — покачал головой Француз. — Сказал, всего два автомата у них было.

Казалось, Жан хотел кивнуть головой, но все же не кивнул.

«Слышь, хозяин, никакой этот пассажир не француз, — сказал Кот. — Он каждое слово сечет!»

У Волка тоже создалось впечатление, что незнакомец понимает русскую речь.