Без суда и следствия

Таня открыла ее и увидела Федора. Он стоял под душем. Дверцы кабинки открыты. Видно все. А он и не пытается закрыться. Как раз наоборот, будто нарочно выставляет напоказ свое орудие. А «калибр» у него не маленький. В самый раз... О чем это она, сука, думает. Таня, опомнись!

– Твое полотенце! – сказала она.

Швырнула ему полотенце и усилием воли закрыла дверь в ванную... Трудно было устоять перед столь мощным искушением. Но она нашла в себе силы. Вернулась к себе в комнату, закрылась на замок.

Перед глазами стоял Федор. Фигура и лицо Аполлона, сила соблазна, как у самого дьявола... Больше всего на свете Тане хотелось вернуться к нему, закрыться вместе с ним в ванной – и будь что будет... Но она снова пересилила себя. Не раздеваясь, забралась под одеяло, сжалась в комок, с силой стиснула зубы. Она сильная. Она устоит...

Она не должна ему открывать. И она ему не откроет. Нет, не откроет. Пусть убирается... Да, так она ему сейчас и скажет. Она откроет дверь и прогонит его. Если он не уберется из ее дома, она вызовет милицию. Так она ему сейчас и скажет...

Таня поднялась, подошла к двери, открыла... Федор смотрел на нее влюбленным и в то же время умоляющим взглядом. Как будто молил ее о пощаде. А что, если он умрет без ее любви?

Его наготу скрывала только набедренная повязка из полотенца. Одно движение рукой – и полотенце упадет под ноги. Она снова увидит его таким, каким он был в душе...

– Таня! Не велите казнить! – театрально воздел он кверху руки. – Велите миловать!..

Она хотела прогнать его. Но язык не слушался. А когда он упал перед ней на колени, обнял ее ноги, она вообще потеряла дар речи.

Затем она потеряла ощущение реальности. Она просто не могла ничего с собой поделать, когда Федор отнес ее на постель, уложил и снял с себя набедренную повязку...

Она не должна изменять мужу, не должна... Но почему она изменяет?..

Федор раздевал ее медленно, с расстановкой. Прежде чем снять лифчик, он долго и нежно целовал ее шею, ласкал пальцами грудь. Сначала он покрыл поцелуями ее живот, облобызал ноги и только затем стянул с нее трусики. Таня понимала, что она должна остановить его. Но как она может остановить его, если она умерла. Умерла от постыдного восторга и порочного наслаждения. Вместо нее сейчас в постели лежала какая-то другая девушка.

Таня ожила в самый последний момент. Федор лег на нее, мягким движением бедер раздвинул ей ноги. Сейчас он войдет в нее. Она уже чувствует его мужскую силу... Нет, этого не должно случиться. Таня должна его остановить. И она пытается сделать этого. Руками отталкивает его от себя, пытается свести ноги... Но сил не хватает. А Федор принимает ее сопротивление за игру. Он улыбается ей. Губами касается мочки ее уха и...

Таня перестала что-либо понимать.