Без суда и следствия

Викентий совсем дурак, его сейчас на что угодно развести можно...

Мент не просто ждал Таньку. Он натурально сходил с ума. Навел в квартире идеальный порядок, заказал кучу цветов в корзинах. Даньчику это только на руку. Он подслушал телефонный разговор, а потому легко перехватил цветочника, договорился с ним за три сотни баксов. И сам занес цветы в квартиру.

Даньчик – спец в своем деле. И актер из него не слабый. Сумел-таки заморочить менту голову – научил его, как правильно ставить цветы, чтобы все было в тему. Ну и расставил корзины так, что глазок скрытой камеры, спрятанный в цветах, смотрел прямо на диван, где все должно происходить. Мало того, он договорился с ментом, что завтра купит у него эти же цветы за четверть цены. Типа, это его левый бизнес – лохам «бэушный» товар впаривать.

Ровно через полтора часа после этого к дому подъехал серебристый «Порше», из которого вышла Таня. Началось!

Уехала она от мента часа через три, уже по темноте. А утром следующего дня Даньчик зашел к менту домой, забрал у него цветы, а с ними и видеокамеру.

Даньчик сработал не слабо. Сумел установить видеокамеру в квартире мента. И все события зафиксировал... Только что это за события?

Борис смотрел «бездарный» фильм и от возмущения хватал ртом воздух. Постановка в принципе неплохая – изображение качественное. Но смысл...

Да, мент обнял Таньку. Да только она отстранилась от него. Не, блин, как неродная. Мент и так, и сяк, а она ни в какую. Так, мол, и так, баба она замужняя и на сторону гулять не собирается. Жаль ей, конечно, что все так получилось. Она бы, типа, не прочь была вернуть все назад. Ну, мент сразу за слово и уцепился. Давай, дескать, бросай своего мужа. Танька с умным видом – да, это, типа, вариант. Да только менять в своей жизни она ничего не собирается.

И напрасно мент подбивал к ней клинья. Танька мертво держала оборону. Ну, пару раз дрогнула – чуть было не пожалела мента. Правда, вовремя спохватилась, включила заднюю скорость... В общем, ничего менту не обломилось. Три часа Таньку уламывал. И все мимо... Дурак он, потому ничего не смог от нее добиться. Надо было взять ее за белы рученьки, повалить на диван, задрать юбку и вдуть по самое не хочу. Танька-то – видно – неровно к нему дышит. Она бы простила... Но нет, церемонится мент, миндальничает. Типа, благородного из себя строит. А сам злится. И на себя, и на нее, и – больше всего – на Викентия...

На Викентия он злится. На Викентия – больше всего... А ведь это для него вариант – грохнуть Викентия, оставить Таньку богатой вдовой и жениться на ней. Это ж без проблем... Может, уже забродили в его башке мутные мысли...

И у Бориса в голове забродила мысль – жадная. Это что ж, пятьдесят штук Викентию отдавать? В прошлый раз пятьдесят, сейчас пятьдесят...