Следствием установлено

Куда их девать? На базар в раивонный центер я не езжу, а здесь продавать некому, – приканчивая второй десяток, отвечала старушка.

Вспоминая телефонный разговор с Антоном, Резкин покатывался:

– Ну разыграл ты меня, елки с палками! Чес-слово, разыграл! «Из собеса говорят»… Перепугал насмерть. Думаю, или долго жить бабуся приказала, или на алименты подала, – и тут же начинал ругать себя: – Пижон самый последний. Думаю, хозяйство бабуся имеет, пенсию получает, деньжонок в чулке хватит. В нем, если покопать, керенки, наверное, еще припрятаны. Что старухе еще надо? Приеду, только чулок растрясу, – налил по стакану водки. – Давай за знакомство врежем! Я, елки с палками, давно уже не прикладывался к беленькой, работа замотала.

Антон накрыл свой стакан ладонью

– Мне нельзя, Юра. Я и сейчас на работе.

– Какая у тебя тут работа! Магазин обчистили, что ли?

Узнав, что интересует Антона, Резкин задумался и скороговоркой стал припоминать, как ехал из Владивостока после демобилизации. Его рассказ почти слово в слово подтверждал показания Гаврилова на допросе у подполковника. Подтвердил он и предположение, что Георгий и Юрий – одно лицо."

"– Тут вот как получилось, елки с палками. Рыжего, как и меня, звали Юркой. Когда мы все трое знакомились, Зорькин сказал: «Я в некотором роде тоже Юрка, так что давайте будем называться одинаково».

– Рыжий на самом деле геологом был?

– Каким геологом? – Резкин махнул рукой. – Шарамыга какой-то. Из Владивостока мы еле тепленькие выехали – друзья, проводы и все такое, елки с палками. Деньжонки были, а он без рубля оказался, стал заискивать перед нами, обещал рассчитаться. Настроение наше после демобилизации на высоте было, готовы весь мир одарить, ну и увезли его с собою. Подумаешь, там сотнягу-другую на него потратить! Все равно в дороге пропили бы.

– В Ярское Зорькин не собирался заехать? У него, кажется, со здешней заведующей птицефермой роман был.

– Тут так, это самое… Вначале я думал, что он родня Марине Зорькиной. Оказалось, однофамильцы всего-навсего. Ну, он стал Мариной интересоваться. Плохого мне сказать нечего было – Марина мировецкая деваха. В Красноярске, только поезд остановился, Зорькин говорит: «Знаешь, я заеду к ней, кое-что уточнить надо. Побежали, подарок купим». Ну, выскочили у вокзала, в один магазин, в другой – хоть шаром покати – подходящего ничего нет. Поезд вот-вот отправится. Рыжий подскакивает: «Туфли дамские лотошница продает!» Мы – к ней! Зорькин размер спросил – примерно подходит. Деньги – на кон. У лотошницы сдачи нет. Подсказываю: «Бери на сдачу косынку!» Голубенькая такая, с якорьками. Схватили и – к поезду. Только впрыгнули в вагон, поезд тронулся. А на следующей станции, название не помню, Зорькин бегал телеграмму Марине отбивать.