Следствием установлено

Из всех трех мест пришли одинаковые ответы. Зорькин в 1966 и в последующие годы в области на воинском учете не состоял и прописан не был.

Показания Графа-Булочкина подтверждались – Зорькин до Урала не доехал. Но по-прежнему оставалось невыясненным: почему вдруг он решил свернуть в район. По нелепой случайности попал в колодец или был убит? Ясность по первому вопросу мог внести внук Агриппины Резкиной. Он ехал с Зорькиным до станции Тайга, и если тот надумал вдруг заехать в Ярское к своей невесте, то не в один же миг принял такое решение. Надо было срочно звонить в Томск.

Разговор состоялся через сутки после того, как Антон сделал заказ на междугородной. Поведение Резкина после демобилизации казалось странным: ни разу не приехал в Ярское, совершенно забыл о своей бабушке. Поэтому, на всякий случай, Антон отрекомендовался работником райсобеса и с упреком спросил Резкина:

– Что ж вы, Юрий Михайлович, о своей бабушке забыли?"

"– Забыл? – удивился Резкин, какое-то время помолчал и выпалил бойкой скороговоркой: – Ничего я не забыл. Всегда бабусю помню. Как-то вот недавно другу письмо писал в Ярское, привет ей передавал.

– Почему вы ей самой не пишете?

– Она ж неграмотная, все равно не прочитает.

– Считаете, это оправдывает вас?

– Да ну какое там, елки с палками, может быть оправдание.

– Вы о ее здоровье знаете?

– Нет… – растерянно ответил Резкин и тревожно спросил: – Что с бабусей?

– Пока ничего страшного, – стараясь не переиграть, успокоил Антон, – но прибаливать часто стала. Переживает за своего внука.

– Вы передайте ей, – заторопился Резкин, – что я на днях ее навещу. Откровенно говоря, давно хочется в Ярском побывать. Как-никак родные места там. Да вот разные дела засосали: то квартиру ждал, то к родственникам жены ездил. В общем, елки с палками, не оправдание, конечно.

– А не получится это пустым обещанием?

– Ну, елки с палками! Капитально приеду.

И Резкин сдержал слово. О его приезде Антон узнал от Чернышева и сразу же выехал в Ярское. Выехал с каким-то смутным, тревожным настроением, мучаясь различными предположениями, что-то даст эта, третья по счету, поездка. Чернышев по-настоящему обрадовался встрече, будто сына родного увидел.

– Жив, голубчик? Здоров? Ну и слава богу. Ужинал?

– Спасибо.

– Все равно садись к столу. Не станем нарушать наш обычай: хочешь не хочешь, гость, а с дороги – за стол.

После ужина Маркел Маркелович по привычке взялся за газеты, но быстро отложил их.

– Что Зорькина насчет моряка прошлый раз сказала? – неожиданно спросил он Антона. Выслушав, покачал головой: – Я тебя предупреждал, палец ей в рот не клади. Остра, хитра и… умом не обижена. Работу на птицеферме ведет – разлюли малина! По области в передовиках ходит. Птичницы к ней с уважением: «Наша Марина Васильевна».