Следствием установлено

Голубев показал старику фотографию Булочкина, недавно присланную из областного управления.

– Он?

– Ага, – испуганно подтвердил Лапиков.

Все это подробно было изложено в рапорте Славы Голубева. Подполковник Гладышев провел оперативное совещание и, отпустив остальных сотрудников, беседовал с Кайровым. Кайров сидел на своем излюбленном месте, у стола, и, положив ногу на ногу, внимательно смотрел на подполковника живыми черными глазами.

Беседу прервал робкий, словно заикнувшийся телефонный звонок. Подполковник снял трубку.

– Гладышев слушает… Да… Милиция.

По тому, как напрягалось и хмурилось лицо подполковника, Кайров понял, что слышимость в телефоне плохая, а сообщение не из приятных.

– Понял, что из Ярского! – почти закричал подполковник. – При каких обстоятельствах утонул? Купался?… Почему купался? Кто это говорит?… Алло!…

В трубке захрипело, щелкнуло и разом замолчало, словно кто-то обрубил провода. Подполковник какое-то время подождал. Медленно, очень медленно положил телефонную трубку. Почти целую минуту сидел молча, будто не веря в то, что ему сейчас сообщили, и не замечая настороженного взгляда Кайрова.

– Бирюков утонул, – наконец сказал он.

Кайров не проронил ни слова. Только его пальцы чуть вздрогнули, дернулась полоска усов, а в глазах появилась еще большая настороженность.

– Говорят, купался – и утонул, – подполковник хмуро посмотрел на телефон. – Связь отвратительная… Не понял, кто звонил: не то Слышкин, не то Слышко.

– Купаться в рабочее время? – лицо Кайрова стало суровым. – Мальчишка! Я знал, что это дело добром не кончится, предчувствовал.

Подполковник посмотрел на него не то осуждающе, не то удивленно. Скорее даже взгляд его спросил: «Разве это имеет теперь значение?»

– Бери, капитан, машину и срочно – в Ярское. Разберись самым тщательным образом. – Заметив на лице Кайрова вопрос, добавил: – Что по задержанию Булочкина планировалось тебе, сделаю сам.

Кайров медленно поднялся со стула, плотно сжал тонкие губы, и подполковник догадался, что ехать в Ярское старшему инспектору уголовного розыска не хочется. Но Кайров не высказал этого. Только подчеркнуто официально спросил:

– Разрешите идти, товарищ подполковник?

– Да, – сухо обронил Гладышев, потер ладонями виски и, доставая из коробки папиросу, сказал: – Этого еще не хватало."

"Оставшись в кабинете один, он, сильно затягиваясь табачным дымом, вспоминал Бирюкова; казалось, даже слышал его голос – голос молодого здорового парня, немного глуховатый, иногда чуточку ироничный, будто подтрунивающий над самим собою.

– Нелепость! Ему бы жить да жить… – вслух произнес подполковник и погасил папиросу. Открыл папку с текущими делами.