Следствием установлено

Смотрю, Гога-Самолет с перепугу за прилавок присел. Я из своего укрытия – к дверям. Зацепился, вешалки повалились, ящики какие-то загремели… Гога как заорет!.. Я кое-как выпутался из-под вешалок, только на крыльцо вываливаюсь – опять молния! Вижу, что-то лохматое к крыльцу прет: не то баба, не то привидение… – Мохов перекрестил живот. – Во крест даю, чуть от страха коньки не отбросил. Ладно, железяка в руках была. Я этой железякой ее и шарахнул, а сам, дай бог ноги, рвать от магазина…

– Как Гога-Самолет в магазин попал?

– Уже говорил, через окно залез, – Мохов опять закрестился. – Только крест даю, он без сговора со мной лез. Богом клянусь, без сговора! Групповой не было, начальник…

– Кто отключил сигнализацию?

– Уже говорил, электричество было выключено.

– Кто выключил? С электромехаником Лаптевым договорились?

Мохов ударил себя кулаком в грудь:

– Начальник, гад буду, не договаривался» Может, Гога-Самолет договорился, а я, под шумок, вперед его успел.

– Вы Айрапетову полный карман часов обещали, Как намеревались их взять?

– Да я ж для понта ему загнул, чтобы денег взаймы.

– А ночью в магазин пошли, рюкзак с собою взяли. Как это понимать?

– Чутьем чувствовал, что энергии не будет.

– Наивно, Мохов, очень наивно, – Антон нахмурился, помолчал. – Куда дели украденные часы?

– Загнал Айрапетову по дешевке, а одни совсем бесплатно отдал за то, что билеты нам с Федей на самолет добыл. Народу на аэровокзале было битком, без блата к кассе не пробиться.

– Как часы попали к Остроумову?

– Не было в деле Остроумова! – испуганно закричал Мохов.

– Но ведь он принес нам часы.

– Крест… Не знаю!

– Кто писал Костыреву письма? С какой целью?

– Никаких писем не знаю. Никаких!

– Кроме тебя, некому… – хмуро сказал Костырев.

– Федя, крест… – начал Мохов, но, столкнувшись с презрительным взглядом Костырева, осекся.

Больше, сколько Антон ни старался, ничего вразумительного Мохов не показал. Создавалось впечатление, что из какого-то безотчетного страха он всеми силами, порою до наивности, скрывает истину. Категорически отрицал Мохов участие в деле Остроумова и связь с Гогой-Самолетом. Антон был вынужден прекратить допрос. Когда Мохова и Костырева увезли в изолятор, в кабинет вошли Березова и Голубев. Светлана смотрела на Антона настороженно-вопросительным взглядом.

– Вы оправдаете Федю? – спросила она.

– Его может оправдать только суд, – ответил Антон. – Я лишь вправе изменить так называемую меру пресечения, то есть освободить из-под стражи. Но пока это не в интересах самого Федора.

– Когда же этот интерес наступит?

– Не будем спешить, Света. Поспешность, как правило, к добру не приводит.

Березова, соглашаясь, наклонила голову и попрощалась.