Следствием установлено

С гражданской войны об убийствах не слыхали. Да и в гражданскую особенных случаев у нас не было. Вот в Березовке, за Потеряевым озером, случались антересные случаи. Село там раньше бойкое было, на тракту стояло. Разный люд через него шел. Трактир опять же в Березовке имелся…

Егор Кузьмич Стрельников говорил не умолкая, но Антон почти не слушал его. Он старался найти хотя бы слабенькую зацепку, с которой можно начать следствие. Однако никакой зацепки не было. Подошел Медников, кое-как стянул с потных рук перепачканные илом перчатки, бросил их на траву.

– Дай заку… – начал было он и, посмотрев на Антона, махнул рукой: – Хотя… ты ведь не куришь.

– Что там разглядел? – спросил Антон.

– Все перемешано. Череп вроде проломлен. Такое впечатление, что кости отрыты из-под земли. Придется в Новосибирск на экспертизу их отправлять.

Антон невесело улыбнулся, пошутил:

– А что американские эксперты по данному поводу сказали бы? Помнится, ты как-то восторгался ими.

– Тут и хваленая японская разведка ни черта не разберет.

– Может, старое захоронение разрыли?

– Кто знает, – хмуро ответил Медников. – Вообще-то, похоже, кости пролежали в земле не больше десятка лет, хотя это только предположение всего-навсего.

Вернувшийся к колодцу Чернышев ругнул пытавшегося заглянуть под брезент Егора Кузьмича и решительно отправил его в деревню. Когда тот, сгорбившись от обиды, заковылял к дороге, Чернышев посмотрел на Антона и спросил:

– Что дальше будем делать? Антон показал на кучу ила:

– Рыться в грязи. Может, выроем что-нибудь.

– Л-лопату надо? – подал голос шофер Чернышева и смущенно пригладил ладонью задорный белобрысый чуб.

Антон кивнул, и шофер пошел к машине.

В иле попадались иструхшие щепки колодезного сруба, погнутые ржавые гвозди, концы проволоки, битое стекло и основательно истлевшие клочья какого-то тряпья.

Было непонятно, как весь этот хлам попал в колодец.

Полностью перелопатив вынутый из колодца ил, нашли позеленевшую пряжку от флотского ремня и металлическую пуговицу с выдавленным на ней якорем.

4. Несбывшиеся надежды

Солнце уже прижималось к горизонту, когда председательский «газик», разогнав с дороги кур и гусей, пропылил по Ярскому и остановился у почерневшего дома-пятистенника с резным крыльцом. Над крыльцом – полинялая вывеска: «Правление колхоза». Длинная, вытянутая по сибирскому обычаю в одну линию, деревня казалась безлюдной. Только у конторы лениво урчал ярко-синий трактор «Беларусь». Откинув одну половину капота, в моторе копался плечистый русоволосый парень. Заметив председательскую машину, он быстро опустил капот и с виноватым видом стал торопливо вытирать пучком сорванной травы перемазанные маслом руки.

– Столбов! Голубчик! – открыв дверку «газика», крикнул Чернышев.