Следователь по особо важным делам

Залесская двинулась к двери, но я остановил её:

— Постойте, я возьму трубку сам.

Я бросился в прихожую, схватил трубку.

— С кем я говорю? — спросил грубоватый женский голос.

— Это квартира Залесских, — ответил я.

— Хозяин сам, что ли?

У меня мелькнула мысль: не попросил ли кого-нибудь Валерий или Генрих разведать, что происходит в квартире.

— Слушаю вас, — ответил я нейтрально.

— Вы, пожалуйста, не волнуйтесь, — сказала женщина.

В сочетании с хрипловатым голосом эта фраза прозвучала задушевно и искренне. — Это вам из больницы звонят…

Ваш сын у нас. Вы, папаша, на самом деле не переживайте сильно…

— Да говорите же, что случилось? — Я прикрыл трубку рукой, потому что на меня смотрела Залесская, выйдя из комнаты Валерия в коридор.

— Ему наложили гипс, уколы сделали. Вот попросил позвонить домой. Сам попросил… Машина его задела.

— Где он лежит?

— Вторая городская больница, травматологическое отделение, шестая""палата.

— Спасибо, — машинально поблагодарил я.

— Что-то случилось с Валерием, да? — бросилась ко мне Залесская. — Прошу вас, скажите правду!

Я растерялся:

— Полина Модестовна, пожалуйста, не волнуйтесь…

Да, Валерий в больнице, но он жив и… В общем, как будто ничего страшного…

Она заметалась по коридору, зовя какую-то Машу, видимо няню внука. И, вспомнив, что той нет, сорвала с вешалки пальто.

— Я должна быть с ним, понимаете, с ним! — чуть ли не схватила она меня за пиджак. Куда девался её апломб!

Наверное, в такие минуты все матери ведут себя одинаково.

Хорошо, что нашлась одна из понятых, женщина средних лет.

— Полина Модестовна, возьмите себя в руки… Где у вас аптечка? — Она конечно же знала Залесскую хорошо-соседи, и теперь в ней заговорили простые человеческие чувства.

— Ольга Павловна, голубушка, — взмолилась Залесская, натягивая на ноги лаковые сапожки, — там, в кухне, справа в шкафчике капли Вотчала… Двадцать капель…

Я.решил прервать обыск и ехать вместе, с ней в больницу.

Как это угораздило Валерия Залесского попасть под автомобиль? Я вспомнил его совершенно подавленное состояние, с которым он уходил после допроса. Неужели сам?..

Соседка принесла Залесской рюмку с мутной жидкостью и чашку с водой. В коридоре резко запахло лекарством.

— Полина Модестовна, — предложил я, — поедемте на нашей машине.

— На чем угодно, только скорей.

Понятых я отпустил. Участковый инспектор остался ждать няню с внуком. Я отвёл его в сторону и дал указание, что отвечать, если будет звонить Генрих. В машине передал Полине Модестовне разговор с санитаркой, пытаясь смягчить его ещё больше. Залесская молча прикладывала платочек к глазам, но, в общем, держалась.