Следователь по особо важным делам

Приятное заведение…

Я криво улыбнулся:

— Оно, наверное, будет закрыто на зиму…

— Это можно спросить у официанта.

— Надя, — сказал я, твёрдо и решительно посмотрев ей в глаза. — Пока меня не будет, разделайся со всеми своими старыми проблемами.

— Игорь, милый, ну почему ты любишь все усложнять?

— Вот те Hal-протянул я. — Наоборот, я хочу добиться ясности и простоты…

— Неужели так трудно понять простую истину, что все сложно?

— Это чьё изречение?

— Не помню. Кого-то из наших современников, кажется.

И не волнуйся. Поверь, у нас все хорошо…

Ничего себе хорошо! В её семейном положении какая-то путаница, а ей все нипочём. С мужем она не развелась, хотя фактически они не живут. Он — штурман на пассажирских международных авиалиниях. Когда-то по уши влюбился в молоденькую, красивую манекенщицу. Видимо, с годами первая страсть улеглась, и он завёл интрижку со стюардессой. Что у них там в действительности произошло, я не знаю в подробностях. Надя особенно не распространялась на этот счёт. Во всяком случае, она от него ушла. С сыном. Десятилетним Кешкой, которого я ещё не видел ни разу."

"Кешка, В нем, кажется, и было все дело. Из-за него муж Нади не даёт развода. И каждый раз, когда я завожу об этом разговор, Надя старается от него уйти.

— А что думает по этому поводу Агнесса Петровна? — спросил я. — Мне кажется, её симпатии ко мне сильнее, чем у некоторых…

— В принципе она считает, что ты отличная партия, — улыбнулась Надя. — Только удивляется, почему у тебя кооперативная квартира. Могли, говорит, дать и государственную.

— Много нас таких…

— Как это много? — искренне удивилась Надя.

— Ну, следователей…

— Но ты же по ОСОБО важным делам!

— Мне кажется, все дела важные. Дела — это люди. А люди все равны.

— Но есть же громкие, нашумевшие преступления. Не обо всех же пишут в газетах.

— Это ничего не значит. Для каждого человека его несчастье — самое важное. Сопляк какой-нибудь совершил преступление. Так для его матери положение сына важнее всех несчастий на свете. Землетрясения в Южной Америке, катастрофа на железной дороге, да мало ли случается всякого на земле… Она ни о чем и ни о ком не думает в этот момент, кроме сына… Понимаешь, все относительно.

— Постой. — Надя все ещё не могла мне поверить. — Есть ещё, значит, такие, как ты?

Я от души рассмеялся:

— Нет, Надюша, ты меня время от времени просто убиваешь. Конечно! У нас в прокуратуре больше десятка.

В Прокуратуре Союза. Да ещё в прокуратурах всех республик. И знаешь, как нас называют? Важняк… Ты разочарована?

— Наоборот. Это хорошо… Ты меня даже успокоил. — Она посмотрела на меня, как мне показалось, виновато. — Вокруг столько молоденьких…

— Не говори глупости, — сказал я строго. Но её ревность была приятна мне.

Слабость у Нади прошла быстро.