Господин следователь. Книга пятая

Что там за переписчики, владеющие грамматикой?

— Аня, а про каких переписчиков нам пишут? Вроде бы, ты сама сказку писала?

— Так я сначала девочек просила помочь, Катю и Мусю, — сообщила кухарка. — А потом дядя Рувим увидел, заинтересовался, попросил почитать. И сам предложил переписывать набело. У него и почерк хороший, и пишет он грамотно.

— Дядя Рувим? Который счетовод? Наверное, выходит дорого.

— Не, не очень. Я с него много не беру — копейку за страничку, пятачок за главу. Зачем много брать, если человек старается, переписывает?

— Подожди-ка, — не враз понял я. — Ты с Яцкевича еще и деньги берешь?

— Так чего бы не брать? Мы пока с газеты даже гроша не имеем. А нам и конверты покупать, и марки почтовые. Вон — господин Лейкин письмо прислал, почему не догадался конверт с почтовой маркой вложить? Опять — таки, бумага с чернилами денег стоят. Немножко наши расходы уменьшим, уже хорошо.

Охренеть. Кажется, я это произнес вслух, но вылетело немножко другое слово. Хорошо, что Нюшка пропустила его мимо ушей, потому что болтала.

— А дядя Рувим сам предложил — мол, читать ему нечего, а за интересную сказку можно и заплатить. Много-то и не даст, но от пятачка не убудет. Он же еще и спорит со мной, всякие замечания вставляет. Говорит — папа Карло не смог бы продать куртку и купить деревянному сыну «Азбуку». За старье выручил бы копеек тридцать, а «Азбука» стоит в три раза дороже. И не живут черепахи по пятьсот лет. В лучшем случае — сто или двести. И почему пудель у кукол жил, если он лишь особам королевской крови положен? А Карабас-Барабас, что кукольным театром владеет, не стал бы своих артистов мучить. Куда годится артист, если он в ящик заперт или на гвоздь повешан?

Диагноз ясен, даже к врачу не ходи. Заклепочник он, господин Яцкевич. Но вслух это слово произносить не стал, объясняй потом Нюшке — кто такие заклепочники и почему их авторы так не любят."

"Глава тринадцатая

Действующие лица и исполнители

Как говорил товарищ Ленин, важнейшими из искусств для России являются кино и цирк[1]. Кино пока не изобрели, а когда изобретут, то до провинциальных городков оно дойдет не скоро[2]. Цирки время от времени наезжают, но они предпочитают летнее время года.

И Александринский театр вместе с Малым не рвутся к нам на гастроли, не желают, понимаете ли, нести культуру в массы. Завзятым театралам приходится самим изыскивать способы съездить либо в какую-то из столиц, либо в Новгород, в губернский театр. К слову, сам я так и не побывал ни на одном представлении этого театра, потому что летом, когда только-только попал в шкуру Чернавского-младшего, артисты уехали на гастроли не то в Керчь, не то в Вологду, а на Рождественских каникулах было не до спектаклей.