Господин следователь. Книга пятая

А мимо нас непонятно что проносится — какие-то рыбы огромные. Шум, лязг. Мне стало страшно, я в твою руку вцепилась. Ты меня наверх вывел, но мы по лестнице поднимались, которая сама едет. Вышли — а там дома огромные. Понимаю, что в Москве дома огромные. Но я в Петербурге бывала, там таких нет.

Я слушал Леночку и пытался понять — а не один ли сон мы с ней видели? И как такое возможно? Допустим, я видел сон, в котором смешалось и мое прошлое, и настоящее. Но Леночку-то как могло занести в Москву? Подземелье — это же метро, а рыбы — поезда метрополитена.

— А памятника в твоем сне не было?

— Знаешь, памятник был, — растерянно отозвалась Леночка. — Молодой мужчина в бронзе, неподалеку от него конь с крыльями, похожий на Пегаса.

— Не помнишь, чей это памятник?

— Не помню, — покачала Леночка головой, потом спохватилась: — А знаешь, отчего-то помню. У него на постаменте написано — Есенин. А почему ты про памятник спросил?

— М-да, — пробормотал я. — Нам с тобой уже и сны похожие снятся. Мне тоже снилось и подземелье, где поезда мчатся, а потом станция, мы вышли и пошли по Тверскому бульвару. Правда, я в Москве сам не был ни разу.

— А что еще тебе снилось? — требовательно спросила Леночка. — Снилось, во что я была одета?

— Снилось. Ты была в гимназическом платье.

— Фух. Слава богу.

— А что не так? Тебе самой что приснилось?

— А мне приснилось, что я одета совсем неприлично, — засмущалась Аленка. — Я даже и говорить не стану…

— А что там неприличного было? — заинтересовался я. — Что там такого, что нельзя сказать будущему мужу?

Аленка прикусила губу, потом прошептала:

— У меня ноги голые были! А почему — я так и не поняла. Разве так можно?

Мне стало смешно. Вот, «рыбки» ее не особо смутили, а голые ноги…

— Я помню — в моем сне барышни либо в коротких штанишках ходили, либо в коротеньких юбочках. Значит, и на тебе что-то похожее было.

— Фу, как это неприлично!

Эх, Леночка, как хорошо, что тебе не приснилась мода, когда девушки носили джинсы с низкой посадкой. Я тогда еще в школе учился, но запомнил — у девчонок голая попа торчала! А ты говоришь — ноги голые.

— А тебе не приснилось, что ты меня попросила восточный халатик купить?

— Не помню. Я как на свои голые ноги посмотрела, сразу проснулась. Знаешь, как стыдно стало? Как это можно с голыми ногами ходить? А что тебе еще снилось?

— Снилось, что я постарше, чем сейчас.

— Вот этого я не запомнила. Но отчего-то помню, что я тебя во сне Димой звала.

Да уж… Не верь, как говорится снам, все сны обман. Заглянула девочка из девятнадцатого века в далекое будущее, уже странно.

— Чего только не приснится. Странно, конечно, что мы с тобой один сон видели. Но все бывает, — философски заметил я.

— Ваня, мне иногда страшно становится, — сказала кареглазка.