След в заброшенном доме

– Мама дорогая, убили, убили!

Осокин осмотрелся. Где кричали? Из подворотни выдвинулся Еременко. Испуганно закричали кумушки на балконах, бросились в свои жилища. Почесал живот курящий гражданин и тоже испарился. Тревожно перекликались мальчишки, гонявшие мяч. Женщина все голосила. К одним душещипательным воплям присоединились другие.

– Это там, товарищ капитан! – закричал Еременко, показывая пальцем на левое здание. – На втором этаже.

– Константин, прикрывай! – Осокин устремился к лестнице, подметил краем глаза, как выбежали из арочного проема оперативники, обнажили оружие.

Он прыгал по шаткой деревянной лестнице, хватаясь за перила. Эта ветхая конструкция тряслась. Иван взлетел на второй этаж. Отшатнулась морщинистая особа с тазиком, выронила свою посудину. Тазик загремел по ступеням навстречу ошарашенному Еременко.

– С дороги! – выкрикнул Осокин, размахивая пистолетом. – Контрразведка СМЕРШ, никому не выходить из квартир!

Скрипели и пружинили половицы под ногами. Вот галерея с выходом на улицу, двери квартир. Одна из них приоткрылась, в щель высунулся любопытный нос. Иван ударил по двери, пробегая мимо. Она захлопнулась, испуганно закричал жилец, получив по лбу. Сам виноват, предупреждали тебя!

Крики доносились из последней квартиры. Там все было нараспашку.

Он пролетел прыжками оставшееся расстояние, вторгся в маленькую квартиру, состоящую из двух смежных помещений. Обстановка бедненькая, но все чисто.

Навстречу ему бежала объятая страхом гражданка лет сорока, одетая по-домашнему. Видимо, это была соседка, обнаружившая открытую дверь. Сил орать у нее уже не было, голос сорвался, лицо исказилось.

Иван схватил жиличку за руку, вручил подоспевшему Еременко. Сам с пистолетом наперевес обследовал квартиру. Благо не та кубатура, чтобы возиться тут часами.

Труп лежал в первой комнате. Даму проняло не просто так. Зрелище было отвратительное.

Мужчина был в домашнем облачении – мешковатых штанах и майке. Капитанская форма была аккуратно сложена на стуле и увенчана офицерской фуражкой. Глаза покойника вылезли из орбит, лицо перекосилось. Ему перерезали горло, словно свинье. Чернела страшная рана, сквозь которую проглядывали шейные позвонки. Кровь уже запеклась. Конечности были разбросаны. Он, словно дирижер без палочки, причудливо растопырил пальцы.

Иван в задумчивости обошел покойника, присел на корточки. Тошноту ему удалось обуздать. Это был все-таки труп врага, а не друга.

Снаружи доносилось сдавленное бормотание. Оперативники держали женщину, она рыдала, пыталась вырваться.

В комнату заглянул Луговой, сделал страдальческое лицо и испарился. На цыпочках вошел Моргунов, за ним Еременко, сдавший гражданку чувствительному Михаилу.

– Это он, товарищ капитан? – спросил Моргунов.