След в заброшенном доме

Искомая машина стояла во дворе. Приметы совпадали. В городе вряд ли имелась вторая такая же.

Директор базы испуганно протирал очки, потом схватился за бумаги. Из них следовало, что данная единица автотранспорта была закреплена за водителем Грищенко Павлом Леонидовичем. Взволнованный директор тут же вывалил на этого гражданина тонну грязи. Мол, нерадивый, безответственный, необязательный, любит выпить. Давно имелись подозрения, что с этим мужиком что-то нечисто. Вот и сегодня утром он выполнил срочный заказ, потом принял груз, отвез партию картошки на Елисеевские склады и пропал. Вернулся через три часа, что-то мямлил про поломку карбюратора, будто бы стоял, устранял дефект и сделал это, поскольку хорошо разбирается в автомобильных механизмах.

– Кто его знает, товарищи, – проговорил директор. – Может, он и впрямь где-то стоял, сломался. У нас ведь техника ужасная, дышит на ладан, получаем то, что в армейских структурах уже нельзя эксплуатировать по причине изношенности.

– Где Грищенко?

– Надо посмотреть. Он где-то здесь. – Глаза директора плутовато бегали. – Нет, мог, конечно, уехать на крановый завод, где со вчерашнего дня дислоцируется танковый батальон.

К сожалению, страх советских граждан перед органами еще превалировал над их сознательностью. Но зачастую первое было действеннее второго.

Солнце еще не село, но краски дня блекли и гасли, когда контрразведчики схватили гражданина Грищенко под руки и доставили в отдел.

На человека было жалко смотреть. Мужчине было в районе сорока. Он съежился на стуле, трясся, боялся поднять глаза."

"Капитан смотрел на него с резонным скепсисом. Что-то тут не сходилось. Грищенко явно не был образцовым гражданином Советского Союза, передовиком труда и верным ленинцем, но и на роль пособника фашистских шпионов тянул с трудом. У Осокина возникло печальное чувство, что все придется начинать заново.

– Итак, гражданин Грищенко, будем признаваться в подрывной деятельности в пользу фашистской Германии? – Осокин устремил на задержанного убийственный взгляд.

Тот затрясся еще сильнее, яростно облизывал пересохшие губы.

– Гражданин начальник, да вы что! Да я бы никогда… хоть у кого спросите, я бы не стал этим заниматься. – Скупая мужская слеза поползла по небритой щеке, зависла на подбородке, как дождевая капля. – Вы хоть разберитесь, гражданин начальник. Я порядочный советский человек, у меня два брата в Красной армии. Один погиб под Ростовом. Самого не берут из-за болезни легких, я уже в военкомате все пороги обил. У меня жена… бывшая, двое детей, одному четырнадцать, другому шестнадцать.

– Ладно, не скули. – Иван поморщился. – Давай разбираться, гражданин Грищенко. Кого ты сегодня возил? Помнишь? Форма капитана Красной армии, доброжелательная улыбка.