След предателя

Из дома он уехал, не попрощавшись с Зоей, оставив на столе короткую записку со скупыми извинениями. Хотелось верить, что Зоя поймет его и не осудит. Но у него была веская причина, чтобы выехать немедленно. Все было обговорено, и на военном аэродроме его уже поджидал транспортный самолет, на котором вместе с группой офицеров он должен был вылететь в Киев. А уже оттуда на «У-2» добираться до конечного пункта командировочного предписания.

Но была какая-то червоточина, убеждавшая, что у него хватило бы времени, чтобы заехать в школу к Зое, проститься с ней по-человечески, хотя бы чмокнуть ее в щеку, и поехать дальше. Для любящей женщины, готовой простить любой проступок мужа, этого будет вполне достаточно.

За делами, что понемногу наваливались на него в командировке, Тимофей рассчитывал позабыть Татьяну. Ведь ее уже нет, произошедшего не изменить, надо жить дальше, сбросить с себя груз вины, который давил на него до сих пор. Еще неизвестно, как сложились бы его отношения с Зоей, не случись с Татьяной беды.

Татьяна была из тех немногих женщин, против обаяния которых не существовало защиты. Мужики в ее присутствии просто шалели, теряли контроль над собой, становились покладистыми и ручными. Напоминали телят, готовых идти куда угодно — хоть в стойло, хоть на заклание. Главное, чтобы их вела рука этой женщины."

"Сейчас его душа была пуста, выцвела изнутри, в ней отсутствовали краски, стерлись оттенки. Сердце запряталось в темноту, отрешившись от действительности. Хотелось успокоиться, хотелось самым обычным образом жить, как раньше, и чтобы боль не выворачивала наизнанку его израненное нутро. Получалось скверно. Точнее, не получалось совсем.

В отношениях с Зоей у Тимофея не было никаких полонезов, менуэтов и прочих музыкальных изысков. Все было просто, как гаммы, но с ней он нашел себя, понял, какой он в действительности.

Пройдя по сельской улице, Романцев подошел к указанному дому. Хозяйкой оказалась милая женщина лет тридцати, одетая в длинное цветастое национальное платье, выглядевшее очень привлекательно и празднично. Но в действительности это была повседневная одежда, в какой ходила половина села.

Представившись, Тимофей сказал хозяйке, что разместится в доме всего на несколько дней и особых хлопот не доставит. Женщина обрадовалась, как будто давно мечтала о таком удобном постояльце. Говорила быстро, с мягким акцентом, мешая польские и русские слова:

— Прошу вас, пан. Мне о вас уже говорили командиры. Располагайтесь, вот ваша комната, — она провела капитана в дом. — Вам у меня понравится.

Дом был добротный, с высокими ступенями из камня, таких домов здесь было большинство. Комната чистенькая, светлая, на окнах — свежие тюлевые занавески, через которые просматривался густо разросшийся вишневый сад.