След предателя

Возле позиций, покрывая землю железным слоем, валялись огромные потускневшие гильзы от артиллерийских орудий. В нескольких метрах от них, едва присыпанные землей от разрывов, лежали убитые. Это уже свои. Вот только похоронить их по совести не было пока возможности.

По левому флангу находились бывшие немецкие позиции. Повсюду щедрой россыпью валялись пулеметные и автоматные гильзы. Бой был нешуточный — стоил жизни целому взводу бойцов.

Такую картину старшина Щербак наблюдал повсеместно начиная с сорок первого года, вот только рельеф бывал другим и трупов на нейтральной полосе лежало поболее.

Оторвавшись от стереотрубы, Богдан произнес:

— Большую работу провел. Молодец, хвалю.

Лейтенант-сапер едва кивнул: мое дело разминировать, а твое — в разведку идти. Но по его довольному лицу было заметно, что одобрение ему по душе.

— Будьте все-таки повнимательнее, немцы тоже не дураки. Сутки уже прошли, могли снова мин наставить."

"— Как-нибудь прорвемся, — пообещал старшина и, открыв бронированную дверь, вышел в окоп.

Вернувшись в землянку, старшина Щербак достал бумагу, карандаш и начал писать:

«Здравствуй, моя милая Настя!

Особенно писать нечего. Потихонечку воюем, немцы драпают от нас со всех ног. Так что мы едва за ними поспеваем. А когда догоняем, поддаем им по первое число! А в остальном все обыкновенно. Сидим в землянке и слышим, как где-то вдалеке стреляют орудийные расчеты. В целом, конечно же, скукотища, даже не знаю, куда себя деть. Был бы дома, так непременно сходил бы на луг, покосил бы. А то руки тоскуют по настоящей работе. Хотя, конечно же, мы сюда не танцевать пришли, а немцев бить. Вот жалко, что тете Клаве не успел печку сложить. Но ты ей обязательно скажи, как только воткну осиновый кол в гроб фашисткой гадине, так сразу же возвращаюсь обратно и обязательно сделаю ей печь. Такой в нашей деревне ни у кого не будет! От одного полена жара хватит на целую ночь. Ага, кажись, зовут на ужин, а вроде бы недавно только обедали. Вот так и живем, не успевает закончиться один прием пищи, а мы уже на другой торопимся. Так не замечу, как и война закончится.

Обнимаю тебя крепко, твой Богдан».

Сложив письмо треугольником, надписал адрес.

Обычно письма Щербак писал перед выходом в разведку, что-то накатывало, хотелось поделиться наболевшим. А там кто знает… Может так случиться, что и не вернешься. Пусть улыбнется Настюха разок, вспомнит своего бесталанного, сейчас в тылу тоже несладко, все на бабьих плечах держится.

Заканчивая письмо, Богдан всякий раз думал о том, что очень бы не хотелось, чтобы оно стало последним. А если что… Так пусть письмо останется памятью о нем.

Одевшись в маскхалат, сшитый из тонкой темно-зеленой пятнистой материи с разводами, и натянув на голову капюшон, старшина вышел из землянки.