След предателя

Георгий Валентинович человек мудрый: от него не ускользнуло, как изменился голос Тимофея в этом месте его рассказа. Полковник догадался, что с Татьяной Романцева связывало нечто большее, чем служебные дела.

— Отдохни три дня и напиши мне отчет. — Задержав на Тимофее внимательный взгляд, Утехин добавил: — Заслужил… Сходи куда-нибудь с женой, развейся… Людей тяжело терять, особенно если это женщина. По себе знаю. А когда успокоишься окончательно, приходи. Здесь у нас тоже работы невпроворот.

Сегодня пошел первый день…

Отдых предстояло как-то пережить. Освободить голову от всех скорбных мыслей и хотя бы на последующие трое суток опять стать обычным человеком, для которого главное — личное счастье.

Романцев подошел к окну. Ветки липы тянулись к стеклу, как будто хотели его поприветствовать. Совсем недавно прошел дождь, на широких листьях застыли крупные капли дождя… как слезы. Природа тоже оплакивала Татьяну. Тимофей невольно сжал зубы: что же его так мучает, просто нет возможности отдышаться.

Внизу по команде «вольно» прошел батальон красноармейцев с переброшенными через плечо скатками. На фронт идут хлопцы…

Глава 7Пешая разведка

После отъезда капитана Романцева старшину Щербака вернули в полковую разведку. Так что все последующие дни он занимался привычным для себя военным ремеслом. Известное дело, разведка — это глаза и уши армии, и чем точнее она будет проведена, тем меньше будет потерь. Разведка — даже не военная специальность, это образ жизни, поведение в быту, характер. Нужно быть наблюдательным, смекалистым. Там, где иной просто пройдет мимо, разведчик заметит вражий след; там, где пехотинец заляжет, пережидая пролетающий снаряд (авось пронесет!), разведчик поползет навстречу, чтобы перехитрить смерть.

Нужно много знать и много уметь: на ровном поле заприметить замаскированную огневую точку, в небольшом пригорке распознать блиндаж, на лугу, на первый взгляд совершенно безобидном, увидеть минное поле.

Дней десять назад для вскрытия огневых точек взвод разведки вынужден был вызвать огонь на себя. Все было по-серьезному: когда бойцы пошли в наступление, немцы так шандарахнули из всех орудий, что в Бога уверовали даже самые прожженные атеисты. Командир разведвзвода, совсем еще молодой парень, с тех пор, совершенно не стесняясь политрука, стал носить крестик, заявив: «Обещал Богу, что, если останусь в живых, уверую окончательно».

За последнюю неделю Богдан Щербак дважды взял «языка». Один был помощником повара, отправившимся за водой, второй оказался офицером, правда, не из штабных, а всего лишь командиром взвода, но о своем месте базирования рассказал немало интересного.