След пираньи

– Интересно, у вас на моем месте не дрожал бы? – огрызнулся Мазур.

– Как знать, может, и дрожал бы… Конечно, никто вас пока не приговаривал. У меня пока что и ордера нет. Но будет, – обнадежил адмирал. – Очень скоро будет. Тогда и побеседуем уже всерьез, закрутим карусель на полную мощность – с очными ставками, перекрестными вопросами и прочими прелестями. И Бирюкова порасспросим, и вашего командира, и кой-кого еще…

– А «соседи»? – спросил Мазур с вялым ехидством.

– Я вас могу на сей счет успокоить. – Лаврик снял пенсне и принялся его протирать носовым платочком. – К ним вы попадете не раньше, чем вас выпотрошу я. Тут, как вам должно быть ясно, открывается широкий простор для комбинаций: можно вас им передать, на чем они усиленно настаивают, а можно и не передавать. Очень уж чревато – человека с вашей памятью и опытом отдавать посторонней конторе, пусть и братской, на вас висит столько подписок и отчетов, что людям сухопутным совершенно ни к чему знать про иные морские забавы…

Угроза была неприкрытая. Хватало в прошлом ситуаций, когда проштрафившийся до трибунала не доходил, поскольку покидал наш бренный мир гораздо раньше, чем ему хотелось. Кроме внутренних расследований, бывают еще внутренние приговоры – но выносят их не раньше, чем вина будет доказана неопровержимо. А пока что есть темные места и прорехи в слепленном на скорую руку обвинении, Мазур вовсе не пытался прибавить себе бодрости, он просто знал, что голова еще торчит над водой. Как бы ни свирепело командование, какие бы маты ни сыпались в высоких кабинетах, какую бы накачку Лаврик ни получил – офицеров его ранга и биографии не списывают в расход походя, тут вам все-таки не Голливуд… Или это он себя старательно убаюкивает?

– Признаюсь честно, мне очень хочется вам верить, капитан, – сообщил Лаврик, водрузив пенсне на нос. – Послужной список, вся грудь в орденах… До сих пор среди «морских дьяволов» не было ни единого случая предательства. Только это еще не аргумент и не индульгенция. Я могу понять, когда человека подставляют, компрометируют, но скажу вам совершенно откровенно, ни разу за все время службы не встречался со случаем, когда нет ни единого «за» при адском скоплении «против»…

Мазур бледно усмехнулся:

– Коли уж речь зашла о послужном списке и орденах… Мне кажется, я имею право требовать, чтобы были проверены все абсолютно версии? В том числе и самые безумные?

– Можете, – со вздохом сообщил Лаврик. – Мы ведь еще только начали, по первой опрокинули, так сказать… – Он лениво повертел портсигар и спросил вдруг: – Знаете историю, как погиб последний на Руси Змей Горыныч?

– Нет."

"– Поселился он, аспид, вблизи деревушки, затерроризировал мирных землепашцев и какое-то время жил припеваючи.