След на весеннем снегу

Впрочем, разговор их был коротким. Игорь и его собеседница коротко кивнули друг другу, и девушка, едва заметно прихрамывая, пошла прочь, а он снова уселся в свою машину. Хотя Милу это совсем и не касалось, она машинально отметила, что на возлюбленных пара не похожа. Прощаясь, они не поцеловались и даже не коснулись друг друга, словно были друзьями или просто знакомыми.

Купив наконец все необходимое, Мила вышла из супермаркета, чувствуя невольную вину за то, что ее пришлось ждать так долго.

– Простите, Игорь, – покаянно сказала она, когда охранник выскочил из машины, чтобы помочь ей загрузить сумки. – Одноклассницу встретила, она, оказывается, тоже в Малодвинск переехала. Мне так неловко, что вам пришлось меня ждать.

– Ерунда, – махнул рукой тот. – У меня ж рабочий день идет. Мне все равно где сидеть – перед школой, магазином или вашим домом. Ну что, поехали?

– Поехали.

В доме кто-то побывал. Это Мила поняла сразу, только переступив через порог. Для начала, Кактус не бросился привычно ей под ноги, как делал со второго дня своего пребывания в Малодвинске. В свой первый день он тревожно выглядывал из-за двери, еще не понимая, что ожидать от новой хозяйки, и явно не чувствуя себя здесь своим. А уже со второго выкатывался навстречу, выказывая радость от ее появления. Искреннюю, но без раболепия. Чувство собственного достоинства у этого пса было удивительное.

Сегодня же, когда Мила открыла дверь, ее пес не выскочил в коридор, не сел рядом, позволяя погладить себя по голове. И это было странно и тревожно. Ящики стоящего в прихожей комода были выдвинуты, все их содержимое валялось на полу, так же как и обычно висящие на вешалке куртки. У Милы возникло ощущение дежавю, потому что такое уже было. Летом, когда они с мамой оказались втянуты в историю с пропавшими документами на строительство аэропорта, их квартиру, в которой они тогда жили, тоже обыскивали, и обыск был таким же грубым и откровенным, как будто человек, который что-то искал, даже и не думал прятаться.

– Кактус, – позвала Мила, стаскивая с себя куртку и жалея, что Игорь остался в машине, наотрез отказываясь заходить в дом.

Довел до крыльца, убедился, что дверь не взломана, и сбежал обратно, чуть поскользнувшись на талом снегу дорожки.

– Если вам будет что-то надо, то вы меня зовите, – сказал он. – А мешаться у вас под ногами я не стану.

Собака не реагировала, и Мила, отчаянно труся, прошла в комнату, чуть не споткнувшись о лежавшего на пороге Кактуса. Сначала она решила, что пса убили, и ее накрыло такое отчаяние, что Мила без сил опустилась на пол и ткнулась лицом в собачью шкурку, гладкую, шелковистую, пахнущую псиной и немножко шампунем. Спустя мгновение она поняла, что беззащитный собачий бок под ее щекой мерно поднимается и опускается. Кактус дышал.