След на весеннем снегу

Что ж это получается, это она и есть та самая беспутная Полинка, приносившая матери в подоле, которой, если верить биологичке, принадлежал раньше дом, под которым оказался зарыт клад?

– Погодите, Ирина Сергеевна. Это семьи Вити и Оли Кедровских дом?

– Бабки их Аполонии. Когда она померла, дом в наследство Полинке остался. А она, известное дело, только пьет да гуляет. Не работает нигде. Ни за домом, ни за детьми не смотрит. В общем, когда участки стали выкупать, никто в здравом уме Полинке деньги бы в руки не дал. Ей ее долю квартирой в городе отдали. Двухкомнатная, добротная, с отоплением и горячей водой. О дровах заботиться не надо.

– На Сокольничьей, – пробормотала Мила.

– Вроде да. Я не интересовалась, мне без надобности. Но этой зимой дети хоть не мерзли, а раньше-то бывало, когда дров, понимаешь, не было…

– А на что же они живут, если эта женщина нигде не работает? Дети что едят?

– В школе бесплатно обедают. Да и пособия на двух детей государство все ж таки платит. Как малообеспеченным. Ну и старший брат у них еще есть, Антоном зовут. Он на фанерном заводе работает. Живет отдельно и матери денег не дает, конечно, знает, что пропьет, но продукты приносит. Да и Вите с Олей помогает, то одежду покупает, то канцтовары. Не бросает их.

– Что же они при переезде горшок с монетами не забрали? Или не знали о нем?

– А может, и не знали. Аполония от Полинки с детства все прятала. Девка-то была чисто клептоманка, все тащила, что плохо лежало. А уж потом, как пить начала, так и вообще. Как Аполония слегла, так она из дома чуть ли не все вынесла. Если от предков чего ценного и оставалось, так неудивительно, что Аполония сховала все надежно да с дочерью местом схрона делиться не спешила. Пропила бы все равно.

– А в результате дом достался государству, и теперь клад принадлежит ему, а не детям, которым положенная за него сумма очень бы даже пригодилась.

– А кстати, ты-то со своей долей что делать будешь? – биологичка буравила Милу острым взглядом. – Ты же клад нашла. Или все-таки Васин? Вы вообще с Олегом Ивановичем чего вдвоем в Кузнечной слободе делали? И глаз тебе кто подбил? Неужто он?

Прозвеневший звонок, к счастью, лишил Милу необходимости отвечать. Первый урок у нее был как раз в том самом 8 «В», в котором учились Витя и Оля Кедровские. Почему-то сегодня она смотрела на них с болезненным любопытством. Как должны выглядеть дети, чья мать ночевала в сугробе под кустом и добрела до дома, когда им уже нужно было убегать на уроки? Ели они сегодня что-нибудь или пришлось обойтись без завтрака?"

"Выглядели они, впрочем, как обычно. Потертые, но чистые джинсы, черные одинаковые толстовки. Светлые головы. У Вити коротко стриженная, а у сестры его с длинными волосами, собранными в аккуратный хвостик.