След на весеннем снегу

 – Я, конечно, малость не в форме, в смысле выпимши, но это не мешает мне быть человеком. Я, между прочим, когда-то красивая была, ух. Ты бы меня лет пятнадцать назад встретил, шею бы свернул, вслед смотря. Вот какая я была. А сейчас, вижу, брезгуешь…

– Красавчик, – теперь она обращалась уже к Игорю, которого соизволила заметить, – а ну-ка помоги даме встать. Придатки простужу, худо будет. В больницу сейчас попадать хуже, чем в тюрьму. Да и была я там недавно. Сколько времени-то? Как давно я тут… лежу?

– Понятия не имеем, сколько вы тут лежите, а времени десять минут восьмого. Утро совсем. Вы правы, нельзя по такой погоде долго на земле лежать. Игорь, помогите ей встать, надо ее домой отвести. Вы где живете?"

"– Вот еще, буду я домой всякую шваль отводить, – обиделся охранник. – Я к ней прикасаться не собираюсь. Изгваздает всего, потом не отмоешься. Если она тут с вечера лежит и не подохла, так и до дому сама доберется.

Савелий стоял неподвижно, смотрел на пьянчужку во все глаза, на лице его отразилось страдание. Ну надо же, какая у него тонкая душевная организация. Словно решившись на что-то, он шагнул вперед и протянул женщине руку, в которую она тут же вцепилась.

– Давайте я помогу вам встать. Как вас зовут и где вы живете?

– На Сокольничьей я живу, – сообщила женщина, поднявшись на ноги и с трудом выпрямляясь. – Знаете, где это? А зовут меня Полина Егоровна.

Убедившись, что их «находка» приняла вертикальное положение, Савелий оторвал ее руки от своего рукава и сделал шаг в сторону.

– До Сокольничьей один квартал. Ночью вы не дошли всего ничего, – сказал он. – Постарайтесь теперь все-таки добраться до дома. Вас там кто-то ждет, Полина Егоровна?

– Дети, – гордо заявила женщина и икнула. – Сын и дочь. Двойняшки. По четырнадцать им.

Мила заметила, как Савелий снова поменялся в лице. В несколько шагов он метнулся в кусты, где его начало мучительно выворачивать. От ужасного запаха, что ли. Она топталась на месте, не зная, как ему помочь. Дождавшись, пока он выберется из сугроба обратно, бледный, с покрытым испариной лбом, она молча протянула носовой платок, к счастью, лежащий в кармане. Он с благодарностью взял, приложил ко рту, тяжело дыша.

– Спасибо. Простите.

– Ничего страшного.

– Пойдемте. Нам, наверное, надо уже возвращаться, чтобы вы не опоздали на работу.

Мила с сомнением оглянулась на Полину Егоровну, которая медленно и не очень уверенно, но все-таки брела в сторону ближайшего перекрестка, туда, где действительно начиналась Сокольничья улица.

– Игорь, может, вы все-таки проследите, чтобы эта женщина дошла до дома? Вы же слышали, ее там дети ждут. Мы с Савелием отведем Кактуса домой, и он доставит меня на работу на машине, так что по дороге со мной точно ничего не случится.