След на весеннем снегу

Снова внезапно болезненно заныла кожа головы, как в тот момент, когда Харза тащила ее за волосы. Хорошо хоть синяк на лице совсем сошел, и его больше не надо замазывать по утрам тональным кремом. Беспокойство за собственную безопасность, страх за Кактуса, тревога за Савелия, волнение за Олю Кедровскую, за Антона и Калину, жалость к лежащему сейчас на больничной койке Игорю вдруг накрыли ее с головой. Милу затрясло, как в ознобе. Тело стало словно чужим, ватным, непослушным. Она обхватила себя двумя руками, то ли для того, чтобы перестать трястись, то ли просто для того, чтобы согреться.

Савелий шагнул и прижал ее к себе, спрятал в коконе рук, надежно защищая от всех невзгод. И от одиночества, от которого, Мила была в этом уверена, уже нет и не будет спасения. И от несовершенства этого мира, с суровой реальностью которого приходилось сталкиваться каждое утро, сразу после того, как откроешь глаза.

И все-таки в этом несовершенном мире существовали добрые верные люди, готовые прийти на помощь. Мама и Андрей Погодин, Михаил Поташов, Андрей Васильев, Женька, Антон Кедровский, Калина, тетя Стеша, Олег Васин и Александр Соболев, Игорь и Игнат, и еще десятки, нет, сотни хороших людей, с которыми ее могла столкнуть жизнь. В этом мире каждое утро вставало солнце, а вечером зажигались звезды. В нем рождались дети. В нем рано или поздно заканчивались любые беды, добро обязательно побеждало зло, а справедливость всегда торжествовала. А еще в нем была любовь. Та самая, что наполняла существование единственно верным смыслом.

Находясь в кольце крепких, очень надежных рук, Мила совсем перестала дрожать. Задрав голову, она посмотрела Савелию Гранатову прямо в глаза и тихо спросила:

– Навсегда?

Может, для кого-то другого это и прозвучало бы непонятно, но не для него.

– Навсегда, – ответил он и, не обращая внимания на притихших гостей, накрыл ее губы своими.

– Классный у тебя брат. Уверен, что мы подружимся, – развеселился Антон Кедровский, притянув к себе Калину, и тоже поцеловал так, словно, кроме них двоих, никого не было в этой комнате.

– А что, отличный флэшмоб! – Через мгновение Андрей и Женька тоже самозабвенно целовались.

Тетя Стеша озорно взглянула на Васина, обняла за плечи и смачно чмокнула в губы.

– Эх, милок! Не оставаться же тебе не у дел, да и я, старая, молодость вспомню!

Тот засмеялся и клюнул старушку в пахнущую ванилью щеку."

"– Да я ж не против, Стефания Пална. Хотя нам с вами за молодежью-то не угнаться.

Следователь Поташов с улыбкой смотрел на развернувшуюся перед его глазами картину. Плеснул в рюмку самогона, чистого малодвинского, на черемухе, который гнали на принадлежавшем Олегу Васину пивзаводе, опрокинул в рот, подышал открытым ртом, не закусывая, чтобы не прогонять черемуховое послевкусие.