След на весеннем снегу

– Хорошо, я поговорю с Васиным, – буркнул Савелий. – Все общение с адвокатом идет через него. И да, он мне уже говорил, что ты об этом просила.

Мила с интересом смотрела на хлопочущего у ее плиты человека. Он знал, что она просила помочь Антону Кедровскому, но даже пальцем не пошевелил, потому что до этого человека ему нет никакого дела. Она вспомнила, с какой брезгливостью Савелий смотрел на найденную ими под кустом пьянчужку. Ни капли сочувствия не было в его глазах. И Витя с Олей вызывали в нем какое-то совсем другое чувство. Не жалость, а скорее ужас."

"При этом плохим человеком архитектор явно не был. К примеру, к Олегу Васину он относился с глубоким почтением, это сразу бросалось в глаза. И незнакомку с собакой, то есть саму Милу, подобрал на дороге и подвез, а потом примчался на помощь, когда на нее напали. Калине оплатил адвоката. То есть все люди для Савелия делились на две части. К одним он относился хорошо и всячески им помогал, а вот мимо других проходил с совершеннейшим равнодушием, не желая тратить на них даже не время, нет, скорее эмоции.

Не нужно было быть выдающимся психологом, чтобы понимать, что в основе такого поведения лежала какая-то довольно сильная психоэмоциональная травма. Скорее всего, детская. Вот только надежды разгадать эту загадку не было никакой. Свою душу модный и очень дорогой архитектор Гранатов держал надежно запертой за семью замками и никого в нее не пускал.

У него зазвонил телефон, и Савелий, отложив в сторону деревянную лопатку, которой переворачивал мясо на сковороде, нажал на кнопку, включив громкую связь.

– Да, Олег Иванович.

– Ты где, мой мальчик? – услышала Мила взволнованный голос Васина.

Да, пожалуй, отношения между бизнесменом и наемным архитектором, строящим ему дом, были гораздо ближе, чем казалось на первый взгляд. Савелий покосился на нее, отключил громкую связь и прижал телефон к уху.

– У Милы дома. Что-то случилось?

Какое-то время он молча слушал, и лицо его становилось все более напряженным.

– Олег Иванович, надо бы поговорить, – наконец сказал он, когда рокот Васина в трубке стих. – Я бы приехал к вам, но у меня тут приготовление ужина в самом разгаре. Мила явно не будет против, если вы наведаетесь к ней в дом. Приезжайте.

Взглядом он спросил у Милы разрешения скорее для проформы, но эту дань вежливости она оценила. Кивнула, подтверждая приглашение. Савелий выслушал ответ, бросил короткое «Ждем» и отложил телефон на стол.

– Плохие новости? – спросила она.

Вообще-то проявлять любопытство так явно некрасиво, но, если бы информация не предназначалась для ее ушей, Савелий вряд ли пригласил бы Васина к ней в дом, предпочел бы все обсуждать не в ее присутствии.

– Смерть человека никогда хорошей новостью не является, – вздохнув, ответил он.