След лисицы на камнях

У всех прочих имелись названия: на севере – Коча, и принято было ходить «на Кочу» за груздями и брусникой; на западе – Белоозеро, где рыба не водится, зато в бархатной губке изумрудного мха, растянутой вдоль берега, в изобилии зреет клюква.

И Коча, и Белоозеро остались в другой стороне.

Если тебе нужен главный, иди к тому, кого не называют по имени.

Внедорожник бросили перед опушкой. Поначалу ветер мешал, но в лесу совершенно угомонился, притих, как испуганный ребенок, забившись Сергею в рукав. Хотя под ногами похрустывала промерзшая земля, лес отсырел, воздух был тяжелый, густой, пахший прелой листвой и смолистой древесиной. Казалось, если выжать его, скрутив в жгут, можно набрать с полведра воды.

На болото нельзя, твердо сказала горбатая Капитолина, узнав, что они задумали. У нас никто туда не ходит. Даже Возняк. Даже Возняк!

Она ткнула в плечо Илюшина кривым дрожащим пальцем.

Нельзя, ты понял меня? У нас это любой ребенок знает! Детей, считай, с колыбели пугают трясиной. Там лес гнилой, топь хлюпает сама по себе, словно по ней топает невидимка. А знаешь, что самое страшное? Что выглядит она почти безобидно: ярко-зеленая ряска среди деревьев, кажется, можно легко пройти их насквозь.

Лет тридцать назад там человек сгинул. Думал, больно много понимает про наш лес. Чаща не любит таких… понимающих.

Ты сообрази своей ослиной башкой, что если сам Григорий туда не кажет носу, то тебе и подавно там делать нечего. Возняк полвека тут охотится. Он не то что кочку, он каждый лист знает по имени, а дубы и по отчеству. Но болото – опасное место даже для Григория.

Если уж втемяшилось тебе, хоть возьми его проводником. Видит бог, я про Возняка слова доброго не скажу. А только без него вам оттуда дороги не будет. Сожрет вас трясина и не подавится.

И вот они шагали вдвоем, вооружившись лишь картой, компасом и на всякий случай мотком прочного шнура.

– Болото? – рассеянно переспросил выпачканный в саже и известке Красильщиков, когда сыщики пришли к нему за снаряжением. – Слышал. Сам не бывал. Там, говорят, комарья полно, да еще клещей и лосиных мух, а я их на дух не переношу. Фобия. Боюсь, что в ухо заползут и станут биться о барабанную перепонку. Пойдем глянем в кладовке, надо вам куртки найти.

– Болото болотом, а проводник был бы кстати. Понятно, что не Возняк… Но хоть этот, как его… Василий. – Бабкин перешагнул через кучу лосиного помета. – Заблудились мы, что ли?

Илюшин сверился с картой.

– Два километра еще. Ты заметил, какой редкий лес? Танк проедет, не то что легковушка. А проводник нам ни к чему. Пять километров отмотать по этому березняку любой дурак сможет.

– Вот один такой дурак там и помер.

– Это все фольклор, мой восприимчивый друг, – сказал Макар. – Нету в наших лесах гиблых болот. Детей пугали – это понятно.