След лисицы на камнях

– Почему мне не сказала? – простонала старуха. – Господи, девонька! Дурочка моя бедная! Почему?

– Так ведь она считала себя виноватой, Нина Ивановна, – сказал Илюшин. – Винила за глупость. За то, что поверила Возняку. За то, что предала дружбу.

Он взглянул на Василия в упор.

– К-какую дружбу? – тихо спросил Красильщиков. – С кем?

– Они дружили, Андрей Михайлович. В лес ходили вместе… Один подсаживал, другая забирала добычу из гнезд. У Нины Ивановны дома целая кладка птицы ремеза: нежно-белые шарики, все в веснушках. Ремез вьет гнезда на иве: плетет «варежку» из травы и подвешивает его к ветке. Раздобыть его яйца трудно. Двадцатилетний парень не смог бы их достать. А вот ребенок – запросто!

– Да не называйте вы его так! – в сердцах вмешался Бабкин. – Какой он, к черту Василий! Иван это! Иван Худяков.

Красильщиков пару секунд ошарашенно молчал, затем размашисто перекрестился.

– Святый Боже… Да вы что, мужики, ополоумели? Ему шестьдесят! Он старик!

Василий отпустил руку Нины Ивановны и выпрямился. Острый взгляд полоснул Илюшина и Сергея.

– Хороший ты человек, Михалыч, – вздохнул Бабкин.

– И в тюрьму, должно быть, не попадал?

– Ну, а его, – Сергей кивнул на бродягу, – не миловал. Сколько ты отсидел в общей сложности, Иван Степанович?

– Двадцать лет, – хрипло сказал Худяков и откашлялся.

– Вася! – вскрикнула Нина Ивановна.

– Перестань, мать. Видишь же, догадались. И Таньке я не позволю это все на себе тащить… ты чего удумала-то, Тань?

– Вы – Худяков? – недоверчиво переспросил Красильщиков. – Вам же не должно быть больше… сорок три? сорок пять?

– Этот товарищ тебе все верно разъяснил. Никого не убивал, но двадцать годочков посиди-ка. До сих пор бы зону топтал, если бы сам себя не амнистировал.

– Вы, Нина Ивановна, гениальная женщина, – сказал Илюшин. – Где умный человек прячет лист? В лесу. Мне вот что хотелось у вас спросить: вы всю эту затею с подобранными бомжами затеяли, уже зная, что ваш сын в бегах? Никак не могу сопоставить даты, честно говоря…

Старуха покачала головой. Иван вырос и распрямился, она уменьшилась и постарела за эти несколько минут.

– Не знала, Макар. От души поступала, как сердце велело. А потом, когда Ванька появился, решила, что Божий знак, не иначе. Получилось так, будто я заранее к его побегу готовилась. И никто уже в Василии Ваню моего не увидал.

– Положи на видное место то, что хочешь спрятать. Вы и между собой безупречно все разыграли.

– Только с четками промахнулись, – буркнул Сергей.

Илюшин вопросительно посмотрел на него.

– Он пальцами шевелит специфически, – пояснил Бабкин, кивнув на мнимого бродягу. – Я поздно сообразил: так зэки тюремные четки перекидывают.

– Я начал задумываться только недавно, – сказал он.