След лисицы на камнях

– Не он первый, не он последний…

Бабкин растер содержимое ладони по лицу Бакшаевой. Илюшин поднял на нее глаза и внезапно фыркнул.

– Ну, немножко грязно, – невозмутимо признал Сергей. – Снега-то мало! Мало снега, понимаешь?

– Не стыдно над женщиной глумиться? – уже нормальным голосом поинтересовался Макар.

– В обморок она грохнулась из-за тебя, а стыдно должно быть мне?

– Прямо уж из-за меня…

– Слушай, ты как-нибудь выбери время и рассердись как следует перед зеркалом, – посоветовал Бабкин. – А потом будем обсуждать, кто из-за кого грохнулся. Даже я чуть не описался, а мне, между прочим, был виден только твой затылок.

«Хорошо, что я его развеселил этой чингачгучной раскраской, – флегматично подумал Сергей. – А то сейчас снова бы сомлела».

– Петр Возняк поджег дом и сарай, – сказала Бакшаева.

С ней что-то случилось: рухнула плотина, и слова лились быстрее, чем Бабкин с Макаром успевали задать вопрос. Казалось, она испытывает облегчение от того, что наконец-то нашлось с кем поделиться страшной тайной.

Вера видела сына охотника из окна. Он заглянул в сарай, прежде чем поджечь сено, и убедился, что его младший брат спит там беспробудным сном.

Вера потом говорила сестре: «Петька не дал бы мне сгореть, просто пугал! А сам дверь бы вышиб, чтобы меня спасти. Покрасоваться хотел!» Надежда ей не верила. Такие как Петр не пугают и не красуются.

Но тогда она этого не знала. Сестра рассказала ей о том, что произошло, в свой предпоследний приезд, десять лет назад.

– Пьяная она была, вот и проговорилась, – сказала Надежда, избегая глядеть на Макара. – Видно, тяжело ей было такой секрет в себе держать.

Сколько в точности предложил охотник ее сестре, Бакшаева не знала. Верка обмолвилась, что хватило на три года безбедной жизни. Затем пришлось искать работу.

Идея назначить на роль жертвы сына Нины принадлежала Григорию. «Алиби у парня нет, – сказал он, – а его вражде с Леонидом свидетелем вся деревня».

Вера Бакшаева показала на суде, что поджигатель – Худяков. Иван отправился в тюрьму, а Вера – просаживать деньги охотника.

– Что ж ты, когда узнала правду, не пошла в полицию и не сказала, что осудили невиновного? – спросил Бабкин.

Надежда слабо махнула рукой.

– Кто бы мне поверил? Или Верка, думаешь, раскаялась бы и призналась? Ни в жисть. Я бы твердила, что его оклеветали, а она – что я с глузду съехала.

– Ну хоть в деревне вы могли рассказать? – спросил Илюшин. – Возняк из себя тридцать лет героя лепит, святого Георгия, покровителя Камышовки. А вы смотрите и молчите, будто так и надо.

– Сам рассказывай, – насупившись, сказала Надежда. – Мне еще пожить охота. Для Возняка мы с Веркой не люди, клопы.

– Ты поэтому боялась, что он ее придушит?

– Она начала ему ту историю припоминать. Возняк – мужик на расправу быстрый.