След лисицы на камнях

– А сейчас пойдем к нашему Андрею Михалычу, – решила Вера, вставая на ноги. – Гриш, давай с нами. Тело мое белое охранять.

– Зачем бы это? – ощерился тот.

– Заработаешь. Поделюсь с тобой, не обижу! Давай, чего тянуть!

– Можно, пожалуй… – решил Возняк.

Надежда обтерла губы рукавом, приходя в себя. Как бы плохо она ни соображала, ей стало ясно, что на ее глазах закручивается большое дело, нешуточное предприятие возникает, и она может встать в ряды его основателей.

– С вами пойду! Чего тут одной задницу просиживать, – развязно сказала она, пряча неуверенность за смешком.

Верка окинула ее таким взглядом, что над участием в дележе больших денег повис знак вопроса. Но не успела Надежда открыть рта, чтобы убедить сестру в своей пригодности в качестве компаньона, Григорий вскинул голову и принюхался.

Надежда вскочила, бестолково закрутилась на месте.

– Смотрите! – ахнула Вера.

Бакшаева обернулась, куда показывала сестра, и похолодела. Над их избой поднимался дым, и уже виднелись отсветы пламени.

– Батюшки мои! – взвыла Надежда.

Забыв обо всем, она бросилась туда, где разгорался огонь. Мимо нее темной тенью пронесся охотник.

Бакшаева обернулась на сестру, полагая, что та следует за ними. Но Вера стояла, держась за калитку, и махала им вслед: бегите, бегите! «Не совсем, значит, очухалась», – мелькнула злорадная мысль, но пропала, вытесненная дикой тревогой: пожар в деревне – напасть хуже всякой другой, а если сгорит ее дом, не быть ей богатой.

– Пока тушили, я и забыла о ней, – сказала Надежда. Взгляд ее, несколько безумный, скользил по скатерти, будто выискивая в аляповатом узоре подробности той страшной ночи. – Потом прибежал Красильщиков в одних трусах… Я подумала: спряталась Верка от него! В кустах засела! Потом присмотрелась, а у него такие глаза, словно он никого из нас не узнает. Стеклянные! Может, и ее бы не узнал.

– Тушили долго? – спросил Макар.

– Полчаса, кажись… А потом еще выясняли, отчего загорелось.

– А как выяснишь-то! Ни следов не осталось, ничего… Я думаю, – решилась Надежда, – подожгли меня!

– Кто? – спросил Макар.

– Зачем? – спросил Бабкин.

– Позавидовали, вот зачем! Народ-то у нас знаете какой завистливый!

– Хотите сказать, вас невзлюбили из-за трех миллионов?

– Три года прошло, как ты их получила, – сказал Бабкин. – Если б завидовали, подожгли бы сразу.

– Всякое бывает, – многозначительно сказала Бакшаева и прикрыла глаза.

– Полчаса тушили, полчаса кричали, – подсчитал Илюшин. – Или дольше?

– И все разошлись по домам. Разошлись?

– Разошлись, – признала Бакшаева. – Мы с Григорием дождались, пока уйдет Красильщиков, и вернулись обратно.

– К площадке, где горнист?

– Да. Где сестру оставили. Там кусты неподалеку, я думала, Вера в них спряталась.