Янтарный след

 – Не приказать ли подать чего-нибудь еще? У меня никто не останется голодным. Не бойся, моим запасам нет конца. Я кормил род человеческий даже раньше, чем моя жена, и до сих пор еще истощения не заметно!

– Благодарю тебя! – Снефрид совершенно наелась густой похлебкой из нескольких видов рыбы.

– Тогда возьми вон тот кувшин и налей нам меда.

За медом хозяин продолжал говорить: рассказывал какие-то саги, видимо, увлекательные, но Снефрид плохо понимала их содержание, поскольку не знала упоминаемых в них… людей? Богов? Великанов? Однако внимательно слушала, видя, что хозяину приятно внимание.

Однако через какое-то время усталость победила все – ведь и прошлую ночь Снефрид почти не спала и теперь изо всех сил сдерживала зевоту.

– Ложись! – Хозяин кивнул ей на перины, разложенные на спальном помосте. – Я все забываю, что вам надо спать… Сам-то я не сплю. Пойду проверю сети.

Он вышел. Снефрид забралась на помост, улеглась на перину и чуть не застонала от блаженства – такой мягкой перины не было даже в королевской усадьбе Кунгсгорд. Рядом лежало несколько одеял. Она взяла ближайшее и обнаружила, что оно сшито из серых, пятнистых нерпичьих шкур. Снефрид даже оробела: не получится ли так, что она, накрывшись этой шкурой, не сможет ее снять и навек останется среди подданных Ньёрда Богатого?

Тогда она взяла свой плащ и накрылась им. Засыпая, вообразила, как хозяин, по колено в море и головой выше самых высоких скал, выбирает сети, а в них запутались корабли и лодки, киты и тюлени.

Может быть, она проснется на голом камне – к утру этот дом исчезнет, как и появился. Но думать об этом уже не было сил – Снефрид заснула.

Когда она проснулась, моргая и вспоминая, где находится, дом был на месте. В раскрытую дверь вливался яркий дневной свет, веяло свежим запахом моря. Стояла тишина, и Снефрид сразу ощутила, что она здесь одна. Приподнялась, огляделась – хозяина не было. Зато стол оказался уставлен всевозможной едой, так что не осталось свободного места. В серебряном котле – ячменная каша с маслом, вровень с краями. В расписных мисках – жареная и соленая рыба, жареное мясо, хлеб, сыр, в горшках – молоко, масло, мед. Посреди красовался здоровущий расписной кувшин, всем видом намекавший, что налито в него что-особенное, но проверять Снефрид не стала – едва ли ей удалось бы безопасно его приподнять. Стол выглядел так, будто тут ждали на пир полсотни гостей.

Сегодня, при свете дня, дом выглядел не слишком большим – в самый раз для человеческого дома. А может, сказывалось отсутствие хозяина, при котором дом раздувался в попытке его вместить.