Янтарный след

 – Вон как быстро дошли! Здесь переночуем, но стоять больше не будем, завтра же дальше!

– Остров Одина? – Снефрид вздрогнула и обернулась к Асварду. – Почему… он так называется?

– Да говорят, что там могила Одина. Он там похоронен.

– Что? – Еще более изумленная, Снефрид целиком повернулась к Асварду. – Один похоронен на этом острове?

– Так рассказывают. Я с молодости слышал. Что когда он погиб в битве Затмения Богов, его там похоронили.

– Ну, кто из богов выживет? Бальдр и его брат Хёд вернутся из Хель… Видар, Вали… Моди, Магни – сыновья Тора.

– Кто выживет, тот и будет хоронить своих погибших, – поддержал Вегейр Щепка. – Это известное дело.

– Там даже показывают одно место – болото, а на нем валун серого гранита. Больше на всем острове гранита нет, значит, это та самая могила и есть. Мы, если не очень поздно приходим, носим туда жертвы. Отнесем, если не стемнеет еще. Сможешь сходить посмотреть. Правда, для такой могилы вид не очень – просто болотце, а на нем камень, даже не очень-то и большой. Ни кургана, ни каменного корабля, ни даже надписи какой на том камне – ничего такого, заметного.

– Асвард, что ты говоришь? – Лейви понял изумление Снефрид. – Затмения Богов еще не было. Один еще не погиб, рано его хоронить!

– Да? – Асвард удивился этой мысли. – Я как-то не подумал…

«Один не может умереть!» – вспомнился ей голос Фрейи. Он ведь уже умер однажды…

– А может, там похоронен какой-то другой Один! – заметил Торберг Филин.

Однако, увидев остров поближе, Снефрид поняла, почему молва связывает его с Одином – присутствие божественного духа в нем ощущалось совершенно ясно. Как и Дневной остров, он был сложен в основном известняками, но попадался и песчаник, и плоские берега пестрели разнообразием красок: белой, светло-песчаной, рыжей и желтой, бурой, зеленой, черной, – и все это, плавно спускаясь к воде, переходило в серый, а потом голубой цвет морских волн. Было видно, как руки древних великанов лепили его, будто пекли блины, выливая на свою исполинскую каменную сковороду тесто то из одной муки, то из другой. На плоских берегах белая известковая щебенка полосами чередовалась с рыжей, и эти цвета еще ярче оттенялись полосками мелкой светло-зеленой травки. Где-то усыпанная серым камнем низина переходила прямо в синюю морскую гладь, а где-то более крутой черновато-бурый берег спускался к воде заметно выраженными уступами, как ступенями. Давненько боги-создатели не ходили по этим ступеням – они порядочно обросли зелеными водорослями. В прибрежных заводях, усеянных камнями, вода была то синей, то зеленой, а то густо-лиловой, как вересковый цвет.