Янтарный след

Кроме топоров и копий, многие эйсты были вооружены мечами. Мечи, в Северных Странах оружие довольно редкое, были здешнего изготовления и мало походили на дорогие, франкской работы, которые носили конунги и самые знатные свеи, – эти были с простыми железными рукоятями, без дорогой отделки, да и сами клинки, надо думать, похуже. Тем не менее именно меч – оружие истинного воина, и оба противника выбрали их.

Близ жертвенника нашелся ровный участок, мужчины обмерили площадку и обозначили ее, положив на белую каменистую землю копья. Совсем рядом шумело море и чайки носились с криками, будто растревоженные непривычным и грозным зрелищем. Толпа разместилась со стороны берега, в нескольких шагах от лежащих копий. Ближе стоял только Арво и еще несколько старших мужчин, все с бронзовыми браслетами на правой руке в знак воинских заслуг.

Снефрид осталась позади жертвенника – так она хорошо видела площадку, но сама не привлекала внимания, отчасти скрытая от глаз. Оба противника шагнули через копья – щит на левой руке, меч в правой, где у каждого блестел бронзовый браслет воина. Снефрид так же решительно сжимала бронзовый жезл вёльвы, свое неизменное оружие. Она не сомневалась, что у нее хватит сил наложить на Коткаса чары неподвижности – но позволительно ли ей это сделать? Это будет незаконное вмешательство в поединок, а наказание может последовать как от людей, так и от богов…

– Тара авита! – крикнул Коткас, потрясая мечом. – Помоги, Тара!

– Тара авита! – откликнулся Меелит.

Как Снефрид и ожидала, Коткас, старше годами, более опытный и более уверенный, сразу стал делать выпады, а Меелит, не менее исполненный решимости не проиграть, пока больше защищался и отводил щитом вражеский клинок. Но Снефрид следила за ними лишь краем глаза. Не стоило вмешиваться в дело на площадке – Хравн Черный предупредил, что ей предстоит собственное сражение, и она старалась не пропустить появления противника. Отмечая глухие удары мечей по щитам, выкрики вокруг площадки – то радостные, то тревожные, – она больше смотрела на небо, на море, в воздух, прислушивалась к шуму ветра, крикам чаек… Ее трясло от волнения, но она знала, что так и должно быть. Не раз ей приходилось слушать, как хирдманы Эйрика рассказывали о таких делах: пока ждешь боя – тревожно, а когда начинается – страх исчезает, остается только предельная сосредоточенность…

«Теперь ты ее увидишь», – обещал Хравн Черный.

Но вышло не совсем так. По жилам пробежал холод, и возникло ощущение, будто ее кровь превратилась в голубой свет. Зрение прояснилось, и Снефрид обнаружила, что напротив, у дальнего края площадки и выше, появилась фигура женщины. Снефрид сперва увидела ее во весь рост, а потом сообразила, что женщина стоит на воздухе над головами толпы.