Янтарный след

Ее синяя накидка напоминала их собственные одежды, но синевато-зеленый хенгерок, узорный красный шелк его отделки, серебряные застежки на груди, голубой шелковый чепчик, серебряный браслет с бирюзой на руке – переданный из-за моря подарок Ульвара, доказательство того, что он жив, а еще бронзовый жезл за поясом – ничего такого жители Островной земли явно еще не видели. Рослая, статная, чертами лица не похожая на местных женщин, Снефрид неизбежно должна была показаться гостьей из небесного селения.

– Вот Коткас, сын Тарво, – Арво показал ей на одного из тех, кто с ним пришел. – А это, Коткас, – на своем языке продолжал старик, – чудесная женщина, воплощение Рауни, что явилась нам в священной роще на Журавлином острове.

Мужчина среднего роста, Коткас был худощав, темно-зеленый короткий кафтан, обильно украшенный на груди нашивными бронзовыми бляшками, ловко сидел на его стройном крепком стане, опоясанном кожаным ремнем с бронзовыми накладками. На руке виднелся тяжелый бронзовый браслет, в этих краях обозначавший высокое положение воина. Взглянув на Коткаса, Снефрид поняла, почему он так неуступчив. Коткас был на пятнадцать, а то и двадцать лет старше своей сестры, а может, суровый вид насупленные брови, острый взгляд глубоко посаженных глаз и жесткие складки на щеках прибавляли ему лет. Сквозь светлую бороду просвечивал шрам на подбородке, слегка искрививший губы. Однако в глазах его отражалось то же изумление, что и других, даже еще более сильное. Глядя на Снефрид, он как будто не мог подобрать слов.

– Привет и здоровья тебе, Коткас сын Тарво! – заговорила она, делая остановки, чтобы Арво мог перевести. – Я, Меелит, Суло и все прочие люди из рода Тууле-поэг, рады видеть тебя здесь в добром здравии. Богам огорчительно, когда таких достойных людей, живущих по соседству, разделяет вражда. Боги дали нам разум и речь, чтобы мы могли обсудить все свои несогласия и найти путь к примирению и всеобщему довольству. Прими этот рог в знак нашего уважения, и давайте вместе попросим богов, чтобы дали нам мир и всеобщую радость!

Коткас подошел ближе, вглядываясь в ее лицо. Снефрид было не привыкать к пристальному вниманию, особенно мужчин, но острый взгляд Коткаса царапал ее. Он как будто оценивал ее, прикидывал, сколько готов за этот товар заплатить. В его глазах было и удивление, и небольшая настороженность, и радость, Снефрид пока непонятная. Она и без того не слишком уверенно себя чувствовала среди людей, чьего языка и обычаев не знала. А взгляд Коткаса внушал ей тревогу, вызывая неприятное чувство, что она понимает еще меньше, чем думает. Особенно он задержал взгляд на ее глазах – светло-серых, серебристых, блестящих, и в его взгляде при этом что-то дрогнуло, мелькнула даже робость, но быстро исчезла.