Янтарный след

Можно будет у женщин купить какой-нибудь гребень…

Ох, гребнем здесь не поможешь! Меелит рассказывал, что его невольный шурин грозит войной, хочет забрать свою сестру назад… Чтобы усмирить эту вражду, придется сплетать заклинания, резать руны, призывать богов на помощь… Как она будет все это делать без жезла? Или взять веретено – любое, какое там найдется, – и надеть на него янтарный пряслень матери, который она носит на ремешке под нагрудной застежкой? Этот пряслень, выточенный из слезы Фрейи, упавшей в море, – зримое напоминание об их общем пути, – простое веретено сделает чудодейственным орудием…

«Хорошая мысль, – вдруг сказал где-то рядом смутно знакомый дружелюбный голос. – Но у меня есть кое-что получше».

Где-то рядом? Снефрид резко оглянулась, выпрямившись на помосте. Никого не увидела. Конечно, потому что этот голос прозвучал у нее в голове.

В воздухе перед помостом, над пустым очагом, раздался звук, больше всего напоминавший шум крыльев крупной птицы. И вдруг перед Снефрид очутился человек – молодой мужчина, темноволосый, с приятным открытым лицом… стройный, мускулистый, в чем можно было легко убедиться, потому что одежды на нем не было никакой.

Однажды она уже видела этого парня – но очень далеко отсюда. Снефрид прижала ладони ко рту, чтобы не вскрикнуть. Глаза ее расширились. Парень улыбнулся, встретив ее взгляд, посмотрел на себя… и вдруг оказался одетым. Снефрид снова переменилась в лице – да, именно так он выглядел, когда она заметила его в той хижине на диком островке…

Он еще раз оглядел себя – и снова изменился. Простая серая рубаха приобрела глубокий синий цвет и украсилась плетеным серебряным позументом на вороте, рукавах и даже на подоле, штаны стали зелеными, обмотки – красными. На шее заблестела золотая гривна, на руках – браслеты и перстни. Только лицо осталось таким же открытым, а улыбка – искренней.

– Хравн Черный? – прошептала Снефрид, но волнение мешало ей подать голос, и она сама себя едва услышала.

– Рад, что ты меня узнала, – вполголоса, доверительно ответил парень. – Ну что, теперь я хорошо выгляжу?

– Ты… и в тот раз хорошо выглядел, – Снефрид наконец смогла улыбнуться.

Разве стоило ей удивляться? От обитателей той хижины и следовало ждать чего-то такого. Как и того, что они найдут ее след где угодно – на земле, в небесах и на море. И любое расстояние покроют со скоростью мысли…

– Моего деда тоже звали Хравн, – сказала она, больше для себя, чем для него.

– Я знаю, – улыбнулся он.

Вдруг вспомнив, что в тесном женском покое небогатого хутора, на расстоянии вытянутой руки спят еще четыре женщины – мать хозяина, дочь-подросток и две работницы-эйстляндки – Снефрид опять прижала руку ко рту.

– Не бойся, – успокоил ее Хравн Черный. – Они нас не услышат.