След бури

С остальными воинами они разговаривать тоже отказывались, но и, к счастью, драк больше не устраивали. Никому не хотелось получить три десятка плетей только за одну двусмысленную улыбку и слово, сказанное на непонятном немерам языке. Оставалось только надеяться, что разногласия верегов с кметями не скажутся на сплочённости всей дружины. Знать, в бою-то все быстро забудут, что недавно готовы были разукрасить друг другу лица.

Когда воины, которые утром пойдут на поиски пропавшего ополчения, были отобраны, Хальвдан вернулся к себе. Скинув плащ, прошёлся кругом по шатру, ощущая себя до странности опустошённым, как будто ему не хватало чего-то… Мысли то и дело возвращались к Искре, оставленной в деревне. Он в задумчивости следил взглядом за суетящимся отроком, который принёс ужин, и пытался разобраться в странном беспокойстве, что охватывало его всё сильнее.

Затем Хальвдан словно очнулся.

Никогда он не думало своих любовницах после того, как покидал их. К чему перебирать их имена и похожие одна на другую ночи? Расставания с ними всегда проходили легко. А тут воспоминания об Искре лезли в голову особенно настойчиво. Почти так же, как сама девчонка к нему в постель намедни.

Понадобилось выпить ещё почти бутыль вина, чтобы наконец угомониться и заснуть. В отрывках снов ему приходило лицо дочери старосты Земко, её ореховые глаза, смотрящие с восхищением. Он словно снова чувствовал лёгкие, несмелые прикосновения тонких пальцев и робкие поцелуи, что становились всё более требовательными и несдержанными. А после её взгляд сменял другой, насмешливый и колкий — Млады. Хальвдан протягивал руку, чтобы коснуться её, но не мог, как ни стремился. Она была близко и бесконечно далеко.

Сон прервался от вовсе не подходящего Младе голоса Вагни и оставил внутри незнакомую доселе тоску. Пытаясь отогнать её и взбодриться после короткого отдыха, Хальвдан ополоснулся студёной водой и слишком поспешно собрался в путь. Подгоняя своих людей, которые едва успели подкрепиться на дорогу, он забрал у сонно зевающего отрока повод Расенда, а затем вынужденно дожидался, пока вереги взгромоздятся на своих коней.

Наконец показавшиеся ему бесконечными сборы закончились и отряд выехал из лагеря поз взорами утренних часовых.

Восход только-только заливал окоём, резче очерчивая тёмную полосу леса. Призрачный и холодный свет месяца всё сильнее пронизывался едва заметным желтоватым оттенком. Небо глотало звёзды, оставляя лишь одну, самую яркую, на юго-востоке. Сосны замерли в предрассветной дремоте, возвышаясь кругом могучими разлапистыми стражами. Морозно-колючий утренний воздух время от времени шевелил сырой ветер, юркий и студёный, пробирающийся даже сквозь плотную одежду. Но это даже хорошо — дремоту близко не подпустит.