След бури

Справа от Млады промелькнуло что-то белёсое, потом с другого бока. Она повернулась и успела увидеть как будто бы полупрозрачный змеиный хвост. Но тварь эта ползла не по земле, а словно плыла в воздухе и передвигалась очень быстро.

— Твою ж… — ошарашенно проговорил рядом Скурата. — Что за дрянь?!

Теперь со всех сторон к ним мчались эти сотканные из сотен ледяных осколков существа. Именно они издавали тот шелестящий звук. Их зубастые, на манер ящериц, пасти разевались, и из них вырывался то ли хрип, то ли шипение. Первым делом они напали на несчастных лошадей. Но не растерзали, как сделали бы живые звери. Животины от укусов их морозных зубов просто попадали наземь мёртвыми заиндивелыми тушами. Змеи тут же потеряли к ним интерес и ринулись к дружинникам.

Млада взмахнула мечом, метя ближайшему в голову. Тот метнулся вбок, но, извернувшись, ей удалось достать его следующим ударом. Тварь зазвенела, как разбитое стекло, и осыпалась на снег. На клинке остался узорный след изморози, который тут же пропал. Кмети бросились отбиваться от остальных существ.

Их оказалась несметная стая — размытыми линиями они скользили повсюду, множились, будто рождали сами себя. Поднимались с земли снежные вихри, закручивались, становились плотнее — и тоже обращались ледяными змеями. Млада только и успевала крутиться, как волчок, разбивая в пыль очередного прозрачного супротивника. И старалась не думать, что станет с ней, если хоть одному из них удастся её коснуться.

Кто-то из кметей вскрикнул так громко, что сотрясся воздух. Ерут завалился на спину, держась за руку и прижимая её к груди. Млада в несколько широких шагов настигла ящера, который уже собирался атаковать его сверху. Брызнули в стороны морозные искры. Кметь заслонился от них пострадавшей ладонью: та посинела, будто он всю ночь держал её в снегу.

— Иди к огню! — приказала Млада. — Живей.

Едва не на карачках Ерут отполз прочь, не забыв, однако, нашарить меч, который до того уронил. Становилось совершенно ясно, что выстоять против дюжин змеев не удастся. Скурата и Олан всё больше уставали, всё чаще падали в снег и вставали всё с большим трудом. Порождения ночи и мороза, а может, и самой Морены, не давали им передыху. Меч Млады становится тяжелее, немели запястья и наливались свинцом ноги. Кожу кололо от ледяной пыли, которая постоянно летела в лицо. Глаза слезились, и всё вокруг размывалось в неразборчивое месиво.

— Сюда! Все! Скорее, — донёсся со спины оклик добравшегося до костра Ерута. — Они боятся огня!

И правда, можно было догадаться, что ледяные твари живого горячего пламени будут стеречься. Но то ли спросонья, то ли с испугу, никто об этом и не подумал.