След бури

— Время потеряем, — Кирилл вздохнул с сожалением, глянув в просвет полога, за которым, словно обезумев, метались мелкие снежинки.

— Мы потеряем больше времени, если будем в непогодь по лесу блукать. А тут хотя бы деревня недалеко, коли чего.

Да, в такую непогоду лучше всего было оказаться рядом с каким селением. Там и укрытия можно попросить, если станет совсем уж худо. Большому войску укрыться сложно, но, коли припечёт, так хоть по пять дюжин человек в овин — и то не до жалоб. Но пока что бежать к Рысям было рано. Просто сильный снегопад. Пройдёт туча, может, ещё до середины дня — а там и снова можно в путь.

Словно подчинившись чаяниям всех воинов дружины, снегопад и ветер стихли. Правда, лишь к сумеркам, а потому пришлось оставаться в еле видном среди сугробов лагере ещё на одну ночёвку. Всю ночь было тихо. Мужики, насидевшись в палатках, отогревались у костров и сушили порядком промокшую за день одежду.

Наутро из-за облаков даже проглянуло солнце, жёлтое и яркое — точно весной. Воины оживились, словно застоявшиеся без движения кони, и на удивление расторопно собрались в путь. Неожиданная оттепель всё расходилась, будто природа вдруг позабыла, что вокруг только начало Сечня. Щедро выпавший накануне нег наполнился влагой, сугробы осели. Даже можно было распахнуть корзно, не боясь, что разъярённый ветер вынет душу.

Радуясь тому, что непогода отступила, Кирилл позабыл и о своем недавнем беспокойстве. Казалось, Боги наконец-то дали знак, что, несмотря на все неурядицы, всё сложится хорошо. Может, уваженный ристаньями и пиром Варла будет благоволить им всю дорогу.

Расхлябистая по случаю внезапного тепла дорога уводила войско всё дальше на юг от весей племени Рысей. Теперь деревни будут встречаться реже. Здесь селились немеры небольшими общинами, а то и вовсе отдельными семьями. И лишь через много вёрст начинались земли тривичей. Там их, верно, уже будет поджидать Восточное ополчение — его-то буря скорей всего миновала.

Но, будто в насмешку надо всеми людскими надеждами, к вечеру лес вместо благостного умиротворения охватило и вовсе тягостное безмолвие. Ветер не колыхал ни единой ветки, не гнал позёмку. Хоть зимой в глуши почти всегда тихо, но теперь даже воздух будто бы застыл, поглощая все звуки. С запада друг за дружкой поползли сначала одинокие облака, а за ними, как на привязи, потянулось сумрачное покрывало лохматых, словно безумные старцы, снежных туч. Скоро так и не успевшее упасть за окоём солнце потонуло в сплошной хмари.

Кирилл не сразу заметил, что все вокруг замолчали. Тишину разрушал только глухой скрип снега под копытами коней, ногами кметей и полозьями саней. Воины точно впали в оцепенение и зыркали по сторонам в ожидании подвоха.