След бури

— Ты правда считаешь, что она кметь? — успокоившись, Кирилл серьёзно взглянул на заметно набычевшегося верега. — Несмотря на то, что ведёт себя как обычная наёмница? Перекати-поле.

Воевода стиснул зубы, и по его лицу Кирилл понял, что тот вовсе так не считает. И все те мысли, что посещали Кирилла насчёт Млады, мучают и его. Только он гонит их от себя. Гонит поганой метлой, потому что ему хочется думать, что Млада хоть как-то привязалась к дружине и не оставит её при первом удобном случае. Верег пытался скрыть это, но Кирилл слишком хорошо его знал, чтобы с удивлением не отметить, что не ошибся. Первая за долгое время женщина, похоже, стала ему небезразлична.

— Мне всё равно, кто она, — отозвался верег, развернулся и ушёл, оставив Кирилла в лёгком недоумении. Это даже было похоже на признание. Первое честное признание в том, что Хальвдан всё-таки окончательно пропал. Чудно.

После недолгого разговора с верегом Млада покинула лагерь. Без лишнего промедления она оседлала коня и исчезла в густой мгле, не разгоняемой даже светом луны.

К утру дружина споро собралась в путь, и вереница её вновь растянулась за спиной Кирилла, теряясь во мраке настырной зимней ночи и обступающих дорогу толстых стволов деревьев. Погода утихла; снег, и до того слабый, почти незаметный, вовсе перестал идти. А с первыми лучами рассвета, точно разливающего по небу топлёное масло, всё вокруг снова задышало приближением весны.

Кирият, окружённый засыпанными снегом полями, словно укутанный в меховой воротник, предстал перед глазами, когда солнце, весь день нещадно топившее сугробы, уже снова катилось вдоль западного окоёма, едва касаясь самого его края.

Стражники на стене, видно, издалека заметили приближающееся войско, и горожане, споро подхватив эту весть, уже радостно встречали дружину у самых ворот. Высыпали из домов, лавок, теснились по обеим сторонам улицы и громко привествовали уцелевших в схватке с кочевниками воинов.

Кирилл отвечал улыбкой на ликование горожан. Наконец-то дома. Снова. И от этого тело наполнялось бодростью, словно не было усталости и трудного похода, омрачённого новыми загадками. Приветливые взгляды светились гордостью и восхищением, обволакивали теплом родного города. Голоса, повторяющие имя князя. Руки, время от времени цепляющиеся за штанины Кирилла, будто в желании прикоснуться к общей победе. Всё это хоть на мгновение заставляло забыть о том, сколько случилось в этом походе потерь. И сколько не слишком приятных забот будет ждать с утра. Но сегодня можно радоваться, можно полной грудью вдохнуть воздух, наполненный людским счастьем.

Городское ополчение прямо на глазах расходилось по домам.