След бури

С непривычки терпкий напиток тут же разлил по телу дурманящую волну, пробежавшую к кончикам пальцев едва ощутимым покалыванием. А потом лёгкое опьянение осыпалось, как сухой песок с кожи, и вместо него навалилась неподъёмная усталость. Млада едва добралась до ближайшей палатки, повалилась на лежанку, даже не сняв оружие, и крепко заснула.

Утром её растолкал Рогл, за что был награждён порцией невнятных ругательств. Но мальчишка стойко их выслушал и продолжил мерно трясти Младу за плечо.

— Пора собираться, — повторял он, как заговоренный.

— Хорошо! Хорошо… — она резко села, сожалея о том, что такой приятный глубокий сон прервался.

— Бажан уже не раз меня спросил о том, почему я слоняюсь один, — Рогл ехидно улыбнулся и тут же получил несильный подзатыльник.

Громкие распоряжения воевод, следящих за сборами кметей, очень скоро заставили взять себя в руки и забыть о вялости. К полудню лагерь был свёрнут, палатки и скарб погружены на повозки, и войско углубилось в лес, оставив после себя огромную вытоптанную поляну и валы, как напоминание о становище.

Решено было переправиться через реку Белунку, не заходя к тривичам, чтобы не тратить на это добрые сутки пути. Миновав её, планировалось разделиться с западным ополчением, которое дальше должно было пройти через город Ульчиг на север до Ирвы и рассеяться по небольшим деревням. Древнеры под предводительством Маха тоже отправлялись домой. Если будет милостива судьба, то ополчениям ещё долго не доведётся собраться на очередную битву. Может быть, даже никогда.

Распрощавшись с тысяцким Ивором и его людьми, дружина стала гораздо подвижнее и споро двигалась на северо-восток. Кмети всё больше оживлялись, предвкушая тепло дружинных изб, сытную еду, а больше всего — долгожданный отдых. К тому же князь пообещал устроить пир в честь окончания похода, где можно будет скинуть с себя остатки усталости и хорошенько повеселиться.

Последнее утро перед прибытием в Беглицу выдалось ясным. Небо сияло прозрачным родником, и ветер гнал лёгкие, словно обрывки утиного пуха, облака на восток. На Младу вдруг обрушилось осознание того, что до весны осталось совсем немного. Сечень всё чаще баловал тёплыми днями, оттепели жадно пожирали сугробы, которые становились похожи на оплывшие капли воска. Лесной воздух наполнился запахами оттаявшей хвои и сырой коры. Казалось, вдохнув его, сам сделаешься чище. Спадёт с тела и души груз последних лун, которые выдались очень скупыми на светлые дни.

Но радостное возбуждение кметей, которые готовы были идти сутками напролёт, лишь бы скорее добраться до города, к середине дня утихло, уступив место всеобщей настороженности. Солнечные лучи всё реже пробивались в анёвы, растянувшиеся вдоль горизонта на западе.