След бури

 — Будь добр, провались в Пекло!

— Княже, — шёпотом произнес мальчишка и вдругорядь потряс его за плечо, — Мы не знаем, что делать. Там… раненые воины. Они умирают один за другим.

Дикий, переполненный болью крик выдернул Младу из душного забытья, которое едва ли можно было назвать сном. Она пошевелилась, переворачиваясь на спину, открыла глаза, но снова закрыла. Крик повторился, переходя в нечеловеческий рёв. А потом всё стихло. Но воздух ещё звенел, перекатывая в невесомых пальцах ветра обрывки эха.

Издав тихий стон, Млада поднялась и бросила короткий взгляд на Медведя, который каким-то невообразимым чутьём всегда находил её в огромном лагере и оставался на ночь рядом. Затем вышла из палатки, едва не споткнувшись в предрассветном зернистом полумраке о чьи-то ноги.

Лагерь, потревоженный, зашуршал тихими голосами кметей. Дозорные переглядывались, косясь в сторону белеющего пятнами навесов на фоне леса лазарета. Запахнув плащ плотнее, Млада направилась туда, пытаясь по пути сбросить с тела остатки сонной вялости. Навстречу всё чаще попадались отроки, снующие меж костров, на которых они растапливали снег. Мальчишки выглядели измождёнными, некоторые — напуганными. Но никто из них не отлынивал от своих обязанностей. Возможно, многие станут хорошими воинами, если и дальше будут проявлять ту же стойкость.

— Каковы потери среди раненых? — послышался впереди голос Хальвдана.

Воевода, хмурясь, нависал над одним из отроков и обеспокоенно посматривал по сторонам. Заметив Младу, стиснул зубы так, что на щеках заходили желваки, и отвернулся. Мальчишка что-то тихо ему ответил, и верег тяжко вздохнул, проведя ладонью по лбу, потёр глаза. Видно, он так и не успел хоть немного отдохнуть. А если присовокупить к этому то, в чьей шкуре воевода провёл весь день, то и вовсе непонятно, как он до сих пор стоит на ногах.

Млада вошла под один из закрытых с трёх сторон навесов. От увиденного по спине прошлась волна тихого ужаса. Воины, ещё недавно полные сил и пышущие здоровьем, теперь были больше похожи на заморенных чахоткой доходяг. Впалые щёки, блестящая от пота кожа, и у каждого на лице — печать невыносимого страдания. А ведь многие из них получили лишь несерьёзные царапины. Прошло-то всего полдня с того момента, как закончилась битва, и ещё вечером кмети выглядели вполне здоровыми. Млада почувствовала, как заныли давно зажившие рубцы от стрел, по ноге пробежала судорога, впиваять занозой в колено.

— И что ты тут делаешь?

Тень Хальвдана легла на лицо одного из воинов, и Млада повернулась к нему, убирая руку с колена, что перестало болеть так же внезапно, как и начало.