След белой ведьмы

И все же Кошкин задерживался – заплутал, что ли, не сразу найдя место? Добрался он уже по темноте, в десятом часу вечера.

Лиза же, при виде Кошкина, отчаянно краснела и прятала глаза. Сама тоже пряталась за плечом Алекса – правда, ровно до того момента, пока сыщик не заговорил.

– Сосед ваш докучливый уж очень… – хмуро объяснился Кошкин, – вопросами донимал. Кто, мол, здесь остановился – никак родня Льва Александровича? Боюсь, он вас видел и узнал.

Лиза растерялась, а Алекс обеспокоенно выглянул в окно, что смотрело на подъездную дорогу.

Дача Кулагиных была крайней на этом ответвлении улицы – самый большой и крепкий дом. Через дорогу же располагались домишки помельче. Там-то Алекс и обнаружил, что некто до сих пор стоит на дороге, скудно очерченный светом из окон, и в полном одиночестве…

– Он назвался? – спросил Алекс.

– Назвался Карповым Андреем Васильевичем. Доктором. Якобы, Елизавета Львовна, матушку вашу он врачевал когда-то.

И оба они с Кошкиным отметили, как тотчас изменилось лицо Лизы.

Глава 15. Кошкин

Несмотря на поздний час на Шарташской даче никто не спал. Разложив на столе записки Анны Кулагиной, Кошкин долго изучал их, рассматривал и так, и эдак. Однако надежды, что почерк неизвестного Andre хоть немного похож на почерк письма, которое пришло Прасковье Денисовой якобы из пермской гимназии, – не оправдались. Их писали разные люди.

И, по правде сказать, на этом интерес Кошкина к запискам был исчерпан. Может, они и помогут Елизавете Львовне разобраться с прошлым ее семьи – но к раскрытию преступлений душителя приблизят вряд ли."

"Хотя m-lle Кулагина так не считала.

– Этого доктора, нашего соседа, зовут Андрей! Так же, как отправителя писем! – горячилась она. – Что, если это он и есть?!

– Маловероятно, – скупо отозвался Кошкин. – А впрочем, вы вполне можете побеседовать с ним завтра – он был бы не против, я думаю.

Та не унималась:

– А потертости в записке? Возле буквы «к»! Что бы это означало? Что моя тетка могла пожелать скрыть?

Пока Кошкин нехотя препирался с невестой Алекса, сам Алекс, отыскав лупу, на просвет рассматривал злополучную записку. И что-то, кажется, разглядел, подозвал Лизу.

Кошкин невольно улыбнулся, наблюдая, как они оба склонили головы над мятым листком, как легко и совершенно без смущения переговаривались, и какая в общем-то отличная пара из них вышла. Кошкин рад был за них. Но вот себя нынче ощущал третьим лишним.

– Исправление это только одним можно объяснить, – заговорил Алекс, – очевидно, прежде здесь было написано «ко», а не «к»…

– …«ко Льву»… – сама догадалась Елизавета Львовна. – Мама писала, что уезжает ко Льву, к Л., к моему отцу. Но моя тетка исправила «Л.» на «А.», дорисовав «перекладину», и затерла лишнюю букву.