След

Я знаю этого врача много лет, и он меня не выпишет».

«Что вы имеете в виду?» – спросил Поуг. Старушка была сморщенная, хрупкая и лежала под несколькими одеялами, потому что никак не могла согреться.

«Я так понимаю, что когда человек умирает, его должны выписать, ведь верно?»

«Да, ваш лечащий врач выписывает свидетельство о смерти». – О смерти Поуг уже тогда знал все.

«Этот будет слишком занят. Помяни мое слово. И что тогда? Господь меня не примет? – Она рассмеялась резким, неприятным смехом. – С него станется. Ты же знаешь, мы с ним не ладим».

«Не волнуйтесь, мэм, – успокоил ее Поуг, чувствовавший себя в тот момент таким же могущественным, как сам Бог. Нет, Бог не был Богом. Богом был Поуг. – Если доктор, что живет по ту сторону забора, не выпишет вам свидетельство, я сам об этом позабочусь». «Как?»

«Ты самый милый мальчик из всех, кого я знаю, – сказала она. – Как повезло твоей матери».

«Я сам все сделаю, – пообещал Поуг. – Я вижу эти свидетельства каждый день, и половине тех, кто их подписывает, нет до умершиx никакого дела».

«Никому ни до кого нет дела, Эдгар Аллан». «Если понадобится, я подделаю подпись. Так что вам совершенно не о чем беспокоиться». «Какой ты милый. Что бы ты хотел получить от меня? Я, как, известно, уже написала в завещании, что они не вправе продать дом. Ты можешь жить в нем, но только так, чтобы они не знали. И еще можешь взять мою машину. Я, конечно, давно на ней не ездила, но она еще как новая. Время подходит, мы с тобой это знаем. Что ты хочешь? Только скажи. Жаль, что у меня нет такого сына».

«Ваши журналы, – сказал он. – Я хочу ваши голливудские журналы».

«Что? Те, что валяются на столике? Я рассказывала тебе, как ездила в Голливуд, как жила в отеле «Беверли-Хиллс» и каких звезд там видела?»

«Расскажите еще раз. Больше всего на свете я люблю Голливуд».

«Мой негодник муж сделал по крайней мере одно доброе дело – свозил меня в Голливуд. Надо отдать ему должное, мы отлично повеселились. Я люблю кино. Надеюсь, ты тоже. Лучше кино нет ничего».

«Да, мэм. Лучше его ничего нет. Когда-нибудь и я поеду в Голливуд».

«Обязательно съезди. Если бы я не была такая старая и беспомощная, я бы взяла тебя туда. Вот было бы весело».

«Вы не старая и не беспомощная, миссис Арнетт. Хотите познакомиться с моей мамой? Я приведу ее как-нибудь».

«Вот и хорошо. Мы выпьем джина с тоником, и я приготовлю пирожные с заварным кремом».

«Она в коробке», – сказал он.

«Как странно ты говоришь».

«Она умерла, но я сохранил ее в коробке».

«Ты имеешь в виду прах?»

«Да, мэм, и с ним я не расстанусь никогда».

«Как мило. А вот мой прах хранить никто не будет. Знаешь, какое у меня есть желание?»

«Разбросай его там, по ту сторону этого чертова забора. – Она рассмеялась, коротко и зло.