След

Может быть, что-то подобное увидел Икар, когда приблизился к Солнцу. Цвет их меняется в зависимости от освещения и настроения. Сейчас они ярко-зеленые. У Кей голубые. И у обеих они пронзительно-выразительные, но у Кей меняющиеся оттенки тоньше и могут быть как мягкими, точно дымка тумана, так и жесткими, словно металл. Бентону недостает ее, и вот теперь Люси явилась будто для того, чтобы посыпать соль на ноющую рану.

– Прогуляемся и поговорим, – говорит Бентон, направляясь к парковочной стоянке и показывая, что решение принято и обсуждению не подлежит. – Это в первую очередь. Так что жду тебя в «Марон-Беллз». Это там, где выдают напрокат мотосани. Дальше дороги нет. Ты как, с высотой справишься? Воздух там разреженный.

– Воздух – моя стихия, – говорит ему в спину Люси.

По обе стороны от перевала громоздятся занесенные снегом горы; послеполуденные тени постепенно удлиняются, а над хребтом справа от них уже идет снег. После половины четвертого отправляться на прогулку в горы нет смысла, потому что темнеет в Скалистых горах быстро. Дорога, по которой они идут, уже замерзает, и морозец начинает пощипывать щеки.

– Надо было повернуть раньше, – говорит Бентон. – Мы вдвоем – опасное сочетание. Не можем остановиться вовремя.

В последний раз они остановились у четвертой лавинной отметки, но не повернули назад, а пошли выше, к озеру Марон. Впрочем, повернуть все же пришлось, так и не увидев озера, после всего лишь полумили пути. Попасть к машинам до наступления сумерек уже не получится, к тому же они проголодались и замерзли. Устала даже Люси. Признаваться в этом она не хочет, но Бентон видит, что высота начинает сказываться – все ее движения замедлились.

Несколько минут они идут молча, и тишину нарушают только шарканье снегоступов по замерзшему, словно глазированному, насту да хруст снега. Они говорили о Генри, и чем больше говорили, тем дальше уходили, и вот в конце концов забрались слишком высоко и далеко.

– Извини, – говорит Бентон. – Это я виноват. Надо было повернуть раньше. Ни воды, ни протеиновых батончиков у нас больше не осталось.

– Ничего, справлюсь, – отвечает Люси. В обычных условиях она ни в чем бы ему не уступила, а может быть, даже дала бы фору. – Просто я не могу есть в этих маленьких самолетах. Вот и не перекусила.

– Я тоже о многом забываю, когда прихожу сюда, – говорит Бентон, оглядываясь на надвигающуюся сзади тяжелую тучу, накрывшую белые вершины серым туманом. Она отстает от них примерно на милю, и Бентон надеется, что они успеют спуститься к машинам раньше, чем попадут под удар снежной бури. Дорога видна хорошо, и другого пути, кроме как вниз, у них нет.

– Я не забыла. – Люси тяжело выдыхает. – И в следующий раз обязательно поем. Наверно, не надо было сразу же вставать на снегоступы.