Бес Славы

Зато я внимательно разглядываю неожиданно появившуюся у меня Славу. Хрупкая, движения плавные, будто танцует ненавистный мне балет. Помню, мама его любила, в детстве часто брала меня с собой. А я засыпал уже на двадцатой минуте... Но тут мне хочется смотреть. Приятно смотреть. На изящные руки, осиную талию, аккуратную грудь. Странно, вроде бы девушка вся такая тонкая, но при этом налитая – и попка торчит, и сиськи есть. Вот теперь понятно, на что я тогда повелся. И даже вспомнил, что имел ее сверху.

И запах волос опять укутывает пряным ароматом, когда Слава проходит мимо. Твою ж мать! У меня даже привстал.

– Матвей Георгиевич, я... – произносит Слава уже на пороге. – Я бы хотела остаться. По крайней мере, пока.

– Хорошо, – соглашаюсь я. Уж коли сам оставил право выбора за ней.

Глава 26

Стася

Боже!

Мне действительно нужна эта работа, пусть и на первое время!

Вряд ли в ближайшее время я найду нечто подобное, но... страшно знать, страшно каждый день теперь знать, что ты работаешь на того, кого считала своим насильником...

Считала? Что, уже не считаю?!

А он, он, вообще, меня вспомнил? А если вспомнил, то что именно? Что провел однажды летнюю ночь с деревенской девкой? Он был пьян, я тоже не лучше... Он же не знает, какие были последствия. Он же не знает, что у него есть ребенок.

Стоит рассказать или нет? Он имеет право знать? А нужно ли ему это?

Да и как я это сделаю?

""Матвей Георгиевич, у вас есть дочь"", – так? И что я услышу в ответ? Наверно что-то очень неприятное для ушей.

В конце концов, решение оставить ребенка приняла я. Могла этого не делать. Могла тогда выпить бабушкину настойку. Но я родила в муках голубоглазую девочку... Да уж, глаза у нее точно такие же, как и у отца.

Нет. Это теперь только мое бремя, мой крест. Хоть так и нельзя говорить о детях.

Марта – мой ребенок. Мой и бабушкин. Не нужен нам никто. Сами справимся."

"Мне сейчас так плохо, как не было даже в беременность. Голова кружится, в обморок падаю, а тот, кого я так ненавидела, отнес меня на диван, побеспокоился о здоровье. Не выгнал за порог, предложил самой определиться – оставаться мне или нет.

И я должна справиться. Должна отодвинуть свои эмоции на задний план. Время прошло, подлечило. Надо смириться. Это всего лишь работа. И, повторюсь, она мне нужна. Платят хорошо. Я могу поискать новую, но лучше это делать, когда работа есть.

Домываю посуду, убираю ее в шкаф. Все, можно уходить. Рабочий день закончился.

Выхожу с кухни и тихо иду в сторону гостиной. Матвей Георгиевич сидит в своем излюбленном кресле у неработающего камина. Вид задумчивый.

– Я все, – подаю я голос, стараясь говорить четко и громко. – Могу идти?

– Подойди, – велит он, и я слушаюсь. Подхожу. Матвей Георгиевич кивает на стеклянный стол, на котором лежат деньги. – Это на продукты. Купи завтра на неделю.