Слава против измены (СИ)

— У него кровь, — шёпотом произнесла я, наблюдая, как Виктор с охранником удаляются к пропускному посту.

— Убил бы, — рыкнул Серж и быстро направился к машине. — Пойдём!

Я поспешила за ним, села на переднее пассажирское сиденье и пристегнула ремень безопасности. Посмотрев на мужа, я заметила, что он всё ещё не может успокоиться. В таком состоянии ехать в клинику было бы нежелательно.

— Серж, — ласково позвала его я, но он даже не пошевелился, крепко вцепившись в руль руками. — Серж, успокойся, не думаю, что он решится прийти сюда ещё раз, — я нежно погладила его по плечу, потом по руке, по пальцам.

Муж повернулся ко мне лицом, но пустой взгляд выдавал то, что мысли его были где-то далеко.

— Слав, — после долгого молчания, наконец, произнёс он. — А ведь он хотел, чтобы мы его пожалели. Понимаешь? Он взял свою дочь из детдома и хотел, чтобы его все жалели, говорили, какой он молодец, предлагали помощь, поддержку, да что угодно. Он её в первый раз бросил, и во второй раз бросит. Она ему не нужна. Ему насрать на неё. Похрен. Вообще. Совершенно.

Он с силой ударил обеими руками по рулю и злобно зарычал. Я впервые видела своего мужа в таком состоянии. Он был словно загнанный в угол зверь, который никому не верит и готов рвать руки даже тех, кто протягивает ему мясо.

Мне стало страшно, и я молча сидела, стараясь дышать, как можно тише и не шевелиться. Он сейчас придёт в себя. Пройдёт несколько минут, и он остынет, станет спокойным, сможет объяснить этот резкий выпад агрессии.

— Козёл, — выругался Серж, и неожиданно для меня нажал кнопку и опустил спинки сидений горизонтально. — Не могу никуда ехать, прости. Надо успокоиться.

Я отстегнула пряжку натянувшегося защитного ремня и повернула голову к мужу. Серж смотрел в потолок и молчал.

— Хочешь, поговорим? — предложила я.

— Я думаю, — отозвался он.

— О чём? — мне казалось, что если мы сейчас будем хотя бы перебрасываться ничего не значащими фразами, то концентрация внимания с Виктора уйдёт, и Сержу буде полегче.

— О жизни, — отстранённо проговорил он и снова замолчал.

Я тоже молчала. Наблюдая за выражением его лица, я видела, как оно из гневного переходит в задумчиво-равнодушное. Это хорошо.

— Прости меня, что я разрешила его впустить. Не надо было этого делать.

— Брось, сейчас или потом, это всё равно бы случилось. Он всё равно бы пришёл. Это такая категория людей, они не любят сами, им обязательно нужно показывать куда идти. Знаешь, я не удивлюсь, что его сюда жена отправила.

— В смысле, — не поняла я.

— Ну помнишь, что он говорил про скандалы в доме? Она его довела и идейку подбросила, вот он и пошёл. Слабак.

— Да, — вздохнула я, — только страдает в этой ситуации ребёнок, ей итак в жизни не повезло, а тут ещё такой папаша.