Сладостное заточение

Как будто мое существование — не могу назвать это жизнью — зависит от выполнения этой цели. Психолог, если бы мне было не все равно на мнение какого-то сверхобразованного осла, вероятно, сказал бы мне, что такая однобокая сосредоточенность ненормальна или нездорова, если уж на то пошло. Хорошо, что я не спросил. Мой путь — единственное, что позволяет мне выжить.

Моя жизнь остановилась в тот момент, когда судья, мать его Коллинз, вынес свой приговор.

“Твою мать, перестань драматизировать”, — раздражающий голос в глубине моего сознания насмехается надо мной.

Я сжимаю переносицу, желая, чтобы этот бесящий придурок исчез."

"После недели пребывания в этой дыре я, видимо, сорвался. От скуки я начал разговаривать сам с собой. Эхо, отражавшееся от облупившейся краски стен, создавало впечатление, что со мной находится еще один человек. Тогда-то и появился этот ублюдок, чтобы присоединиться к моей оживленной дискуссии.

Нет, у меня не случилось внезапного раздвоения личности. Я просто представил, что бы сказало мое альтер-эго, будь у него голос, и запустил его, заполнив обе стороны разговора, чтобы скоротать время. Мне нравился этот засранец. Он все еще оставался мной — очевидно, но в большинстве случаев ему было не до того. В каком-то смысле это освобождало. Я снова и снова размышлял о том, как можно было бы избежать драки, из-за которой меня вообще бросили в эту вонючую дыру. Вернувшись в камеру, я решил, что этот засранец уйдет в тот темный уголок моего серого вещества, из которого он выполз.

Но он не ушел.

“Вот именно. Ты застрял со мной. Навсегда.”

Господи. Исчезни уже!

Пронзительный звон колокольчика нарушает относительную тишину, возвещая о времени обеда. Я жду, пока дверь камеры отъедет в сторону, затем выхожу, пока мой сосед по койке, долговязый парень лет двадцати с небольшим, продолжает бездельничать на верхней койке. Его посадили за убийство четырех человек посреди его студенческого кампуса, и, несмотря на то, что мы были сокамерниками больше трех месяцев, он все еще не набрался смелости поговорить со мной. Вместо этого он просто старается изо всех сил не попадаться мне на глаза. В день его прибытия в столовой началась драка, и он стал свидетелем того, как я пытался выколоть глаз заключенному с помощью пустого контейнера из-под йогурта. Похоже, это его напугало.

Или, может быть, во всем виноваты мои частые громкие и не очень дружелюбные беседы с той занозой в заднице, которая поселилась бесплатно в моей голове.

“Ага, как же.”

Иди к черту!

Не то чтобы эта драка была чем-то необычным. Такое дерьмо случается как минимум раз в неделю, либо во дворе, либо в столовой. В большинстве случаев охранники даже не вмешиваются.