Сладостное заточение

Просто объяви ее своей перед всеми, и что бы ни случилось, борись с этим адским огнем. Ты всегда был эгоистичным ублюдком. Что изменилось?

— Изменилось, — бормочу я. — Потому что впервые в жизни я забочусь о ком-то больше, чем о своей шкуре. И что, черт возьми, с тобой? Ты без умолку твердил о том, как я собираюсь разрушить ее жизнь, а теперь кричишь, что забираешь ее себе.

Не твоя проблема.

— Не будь трусом. Скажи это. Мы оба знаем правду.

Ладно! Я тоже в нее влюблен. Вот. Счастлив?

Смех грохочет у меня в груди, а затем вырывается наружу.

— Ты такой молодец, приятель.

Женщина, проходящая мимо моего Ягуара со своей собакой, издает испуганный вздох. Она замирает на месте и бросает на меня панический взгляд через открытое окно.

— Что? — рявкаю я. — Никогда не видели, чтобы кто-то спорил сам с собой?

Покачав головой, она медленно отходит от края тротуара, а затем торопливо идет по кварталу, почти волоча за собой свою бедную собачку.

Глава 22

Совершенное внутреннее спокойствие. Вот что ощущается, когда лежишь в постели, обнимая Захару всем телом. Несмотря на то, что мы практически переплелись, я крепче прижимаю ее к себе, желая почувствовать ее еще ближе. Я не шутил, когда говорил, что хотел бы приковать ее к себе наручниками. Я хочу, чтобы она была со мной. Всегда. Даже сейчас это абсурдное желание разгорается с новой силой, и я сильнее прижимаю ее к себе. Она слегка извивается. Я тут же ослабляю хватку и зарываюсь носом в спутанные светло-каштановые волосы, вдыхая долго и глубоко.

Ее волосы на самом деле напоминают мне жидкий мед. Они переливаются разными оттенками на свету. На первый взгляд может показаться, что это просто темный оттенок, но при пристальном рассмотрении то тут, то там появляются золотистые пряди. Красивые. Сияющие. Манящие. Я знаю женщин, которые тратили хорошие деньги в салонах, чтобы получить этот солнечный оттенок.

Осветление. Это называется осветление.

Да. Осветление. Но не у нее.

Я знаю, что Захара не может пользоваться краской для волос, потому что это раздражает ее кожу. Она написала об этом в одном из своих писем. И я помню каждую деталь, которой она когда-либо делилась со мной. Даже то, что она писала раньше , когда я едва обращал внимание на ее несущественную болтовню. Но почему-то это все равно запомнилось.

Кончиком пальца я осторожно отодвигаю в сторону несколько мерцающих, как сахар, прядей, открывая скрытые под ними теплые медовые локоны. В ее шелковистых волосах есть даже намек на рыжий цвет. А также локоны цвета виски в тон ее улыбающимся глазам. Так много оттенков, так много слоев, что трудно предугадать, чего ожидать. Как и с моей Захарой."

"Я прижимаюсь губами к нежной коже между ее плечом и шеей. Такой мягкая. Желание укусить ее поглощает меня, сводит с ума.