Сладость для двух боссов

Твой голос покорил меня.

– Ложь… – слезы льются по щекам.

Я так хочу ему верить!

– Нет. Ты не бумажки должна таскать, а петь. Украшать собой мир. Твой голос должны слушать все. Хотя я против, что на мою птичку будут любоваться…

– Почему?

– Потому что… – он осекается, ведь нас прерывает официантка.

Неловкость зашкаливает. Из легких будто выбило весь воздух. Это не может быть правдой! Ему не может нравиться…

– Я бы хотел поговорить с Артуром. Чтобы записать твои песни, сделать тебя лицом «Фона». Уверен, он оценит…

– Нет! – жестко говорю я.

Всё слишком запуталось. Слишком сложно! Я спала с ними… и влюблена в Игоря. Это все меняет.

– Почему? – снова этот пронзительный взгляд.

– Просто «нет» и всё. Почему вы пытаетесь всегда залезть глубже?

– Потому что хочу тебя узнать, Вика.

– Зачем это вам? Мы вместе спим… Разве этого недостаточно?!

Мужчина дергается, как от пощечины. Но я больше не могу выносить это. Отталкиваю его.

Перед глазами до сих пор стоит взгляд того врача скорой помощи. Словно он побывал в нашей с боссами постели. Это так унизительно! Не хочу, чтобы люди думали, будто я через постель пробилась. Хочу сама!

– То есть только секс? – спрашивает он тем голосом, которым принимал на работу.

Больше нет ни нежности, ни заботы. Раенский закрылся. Почему я чувствую себя идиоткой?

– Да, – лепечу.

Ненавижу себя за это короткое слово. Ведь влюбилась по самые ушки. Но Игорь меняется. Снова царапает мою душу ледяными шипами. Отталкивает одним взглядом.

– Ешь, – говорит коротко, когда приносят еду.

Сам утыкается в мобильный. А у меня кусок не лезет в горло. Давлюсь, но ем. Ненавижу себя за трусость. Хочу броситься ему на шею и целовать. Просить прощения. Знаю, что так правильно. Он не Кретов. Игорь совсем другой!

Что же мне делать?

Чертов Макс! Он посадил во мне зерно страха. После него я боюсь всех мужчин. Даже тех, кто этого не заслуживает. Раенский уже не один раз доказывал, что готов заботиться. Что я ему не безразлична. Но если бы он сказал это… признался в том, что чувствует… возможно, я бы…

Задерживаю взгляд на губах босса. Блииин! Как же хочу поцеловать! Но вместо этого прячусь в раковину страха и закрываюсь.

После обеда мы садимся в машину. Раенский стучит пальцами по рулю.

– Вика. Я понимаю, что тебе страшно. Менять жизнь всегда непросто. Прости, если я тебя ранил… Или слишком давил.

Что? Он не зол? Извиняется?

– Ничего, – выдавливаю из себя.

– Я знаю, что у тебя есть причины отказываться. Но мне небезразлично твоё будущее, птичка.

– Почему?

Как же хочу услышать о его чувствах! Может, это эгоистично. Но ведь я уже призналась ему. Пусть и в порыве…

Игорь молчит. Смотрит в окно, отстукивая четкий ритм по коже руля.

– Такой голос нельзя прятать. И я хочу, чтобы ты это знала.