Сладость для двух Альф

– Что скажешь шаману? – спрашиваю тихо, – уже принял решение?

– Откажусь, – отрезает Наиль.

– Уверен? Это огромная сила. Отказываться от наследования…

– Ты же знаешь! – рычит он, – чем я должен буду заплатить. Своим зрением! И тогда я не смогу каждый день видеть ее…

Наиль очень сильно любит Алину. До безумия. И невозможность видеть её…

– Я понимаю, брат. Понимаю…

Мы не кровные родственники. Моя мать воспитала Наиля, как родного. А потом мы нашли его отца. Старого умирающего оборотня-шамана. По волчьим законам шаманство должно быть принято по доброе воле.

За большую силу и возможность видеть иные миры оборотень платит зрением. Время отца Наиля пришло, и он призвал сына. Но Арзанов не хочет становиться шаманом. Не сейчас.

Луна наделила нас обоих мощью альф. Сделала вожаками без стаи. И мы не понимали, зачем. Пока не встретили Ликару – аватару богини Луны. Мы поклялись служить ей. Это и стало нашим смыслом. До того момента, пока не встряли с заварушку с двумя берсерками.

Узнали, что существует вторая Пробужденная. Девочка с не менее невероятной силой, чем Ликара. Маша. Ткач. Умеющая создавать и разрушать реальность. Истинная двух берсерков. И сейчас они с медведями ждут пополнение.

Наша истинная – подруга Маши. На которую тут же отозвались волчьи сущности. Три года назад Алина так сильно перепугалась нападения оборотня, что чуть рассудка не лишилась. И мы с Наилем приняли решение уберечь её.

Арзанов скрыл травмирующие воспоминания с помощью своей ведической силы. Части того наследия, что передалось ему по крови от отца.

– Ты по-прежнему видишь тот сон? – спрашиваю брата.

– Уже нет.

– Думаешь, это что-то значит?

– Все мои сны что-то значат, Гриш, – улыбается Наиль, – если он пропал, то угроза тоже. Можно выдохнуть.

Почему-то я ему не верю. Наиль ухмыляется одними губами. Взгляд его сосредоточен на Алине. Он её хочет, я вижу. Я взял ее уже два раза, а он – ни одного.

– Хочешь, я выйду? – ухмыляюсь, – ты что-то на редкость уравновешен рядом с ней. Неужели не хочешь сорвать наш созревший плод?

– Хочу, но не так, – он проводит ладонью по волосам девушки, – она сама должна попросить.

– Она боится. А ты слишком сдержан, – встаю, потягиваюсь и сбрасываю остатки одежды, – пора выпустить внутреннего зверя.

Забираюсь на постель, обнимаю Алину. Прижимаю к себе. Слушаю размеренный стук хрупкого сердечка. Наиль пристраивается рядом.

– На… иль… – шепчет она, – где ты… здесь темно… так темно…

Мы ошарашенно смотрим на малышку. Она начинает быстро и рвано дышать.

– Что с ней?

– Кошмар, – Арзанов крепко обнимает её, прижимается губами ко лбу, – я здесь. Ты не одна, милая. Ничего не бойся.

– Да… – она успокаивается.

Так мы лежим до самого утра. Оберегаем покой нашей истинной.