Сладкое лето

Между ног саднит, низ живота залит горячей сладкой болью. А Макс хмыкает и говорит:

— Нет… — пытаюсь прохрипеть я, но он не слушает.

Все вокруг хлюпает — внутри меня, снаружи меня, Макс скользит и врывается быстро как никогда — и каждое движение взрывает меня.

Он переворачивает меня на живот — и так входит намного глубже, вбивается на полную длину. Обычно мне немного больно, но не сейчас — сейчас я чувствую только наполненность и горячие пальцы, касающиеся измученного клитора. А потом к нему прислоняется вибрирующий лепесток.

Сладко, горько, больно, невыносимо, ярко, горячо, нет, то есть да, то есть НЕТ! ДАААААААААААА…

Мне кажется, я вся выворачиваюсь наизнанку через крохотное сияющее отверстие в теле, и пока каждый кусочек протискивается через него — длится и длится горячий болезненный спазм.

Макс рычит мне в ухо, прикусывает шею, накрывает всем горячим влажным телом и тоже кончает, сжав меня руками так сильно, что кажется — вот-вот сломает.

Мы лежим, не разлепляясь, минут десять, не меньше. Просто отращивая обратно мышцы и кости.

— Вот так выглядит мое интересное, — он дергает к себе легкое одеяло и кутает меня, вытирая пот, смазку, масло — все жидкости, что смешались на моей коже. — Нравится?..

Я раньше не замечала, что в моем гардеробе в основном тусклые оттенки.

Перебирала юбки и платья: пыльный синий, грязно-белый, горчичный, пепельная пудра — все приглушенное, неяркое. На каждый день у меня все равно черное и белое. Все эти платья и юбки, выбранные когда-то вместе с мамой, просто скучают в шкафу.

Мы созваниваемся с ней не так уж часто, мне проще приехать в гости. Но с начала лета выбрать для этого время стало не так-то просто, поэтому я решила совместить выбор платья на выход, родственное общение и заодно консультацию по стилю.

— Мам, это просто вечеринка, с чего бы? — Я прижала телефон к плечу ухом и вытащила вешалку с длинным платьем цвета зеленого чая. Я в нем немного бледная ундина, зато изысканна и благородна донельзя. Только чахоточный румянец не забыть нарисовать.

— Эх, я помню, была тобой беременна, но живот еще на нос не лез, собираюсь я на школьную дискотеку с подружками, а отец мой говорит: бери мини, что тебе уже терять. И тут я как поняла, что это последний ведь раз, когда я веселюсь! Мне шестнадцать, а жизнь уже закончилась!

Ну да, ну да. Закончилась. Родила, сдала бабушке и снова по дискотекам.

— Так что веселись, пока молодая, а то родишь — и все, только ребенок в жизни и будет.

— Мам, ну мне-то на уши лапшу не вешай.

Я остановила свой выбор на единственном ярко-синем платье. Макс пообещал, что мы пойдем развлекаться по полной, это будет очень секретная и крайне отвязная вечеринка, и велел быть при полном параде. Ну что ж, значит золотистые босоножки со свадьбы тоже пригодятся.