Сладкое искушение

— Если это мальчик, то он может стать твоим истинным наследником.

— Эта дискуссия окончена.

— Я уже стар. Не знаю, сколько мне ещё осталось…

— Вот почему ты не должен разрушать наши отношения сейчас.

Отец кивнул и жестом велел матери выкатить его из дома.

Джулия с беспокойством наблюдала за мной. Я натянуто улыбнулся ей. Ей не нужно было знать об этом.

Когда позже в нашей спальне я открыл коробку от Джулии, то почувствовал себя немного ошеломлённым, хотя и знал, что там обнаружится. Мне было сорок лет. После смерти Гайи я был уверен, что никогда больше не стану отцом, и вот теперь я здесь.

— Я беременна, — прошептала она, когда я на несколько секунд замолчал.

Я нежно обнял ее и поцеловал в сладкий рот.

— Это было быстро, — в моем голосе звенела гордость.

Джулия закатила глаза.

— Мы так усердно тренировались все эти годы, что твои пловцы практически готовы к олимпийскому золоту.

Даже после всех этих лет сообразительность Джулии часто заставала меня врасплох.

— Иногда я просто не знаю, что с тобой делать.

Она поджала губы.

— Поцеловать меня?

Я так и сделал, а потом отстранился.

— Может, мы скажем Симоне и Даниэле завтра?

Джулия колебалась.

— Уверена, они будут счастливы.

Они приняли Джулию как свою мать. Даниэле почти никогда не упоминал о Гайе, а Симона вообще ничего о ней не помнила. Беспокойство промелькнуло на лице Джулии, и я понял, что она не беспокоилась о том, что наши дети не примут ребенка — до моих необдуманных слов.

— Ты колеблешься не поэтому.

— Нет, я просто подумала, что нам следует подождать еще несколько недель. Не хочу, чтобы что-то случилось, — она внимательно посмотрела мне в глаза. — Они ведь будут счастливы, правда?

— Конечно. Тогда у них появится кто-то ещё, кого можно будет мучить.

Эти двое иногда были похожи на кошек и собак, особенно теперь, когда они стали старше, а Даниэле старался казаться крутым.

* * *Мы подождали еще шесть недель, прежде чем однажды вечером за обеденным столом объявили им о своей беременности.

Какое-то мгновение они оба смотрели широко раскрытыми глазами. А потом начали веселиться. Они не знали, что такое ребенок: обязанности няни и смены подгузников.

Джулия с облегчением рассмеялась.

Симона вскочила со стула и бросилась к Джулии, обхватив ее руками.

— Осторожно, — сказал я. — У твоей мамы в животе ребенок.

Симона широко раскрытыми глазами кивнула и уставилась на все еще плоский живот Джулии.

— А он меня слышит?

— Да.

Она наклонилась ко мне.

— Пожалуйста, будь маленькой сестренкой. Мальчики меня раздражают.

— Эй! Ты меня раздражаешь, — у Даниэле был набитый рот, и когда он заговорил, из него выпало несколько макарон. Симона сморщила нос.

— От тебя воняет.

Даниэле сглотнул и громко рыгнул.

— Это воняет.